Я почти осознаю, что Яра нужно выкинуть из головы. Почти уверен в том, что веду себя как идиот. Потом это проходит, и я продолжаю думать о нём.
Лето в этом году дождливое – кругом серая, промозглая сырость. Ребята договариваются поехать в Испанию. Я Испанию люблю… Был там, когда мне было пятнадцать лет. Но стоит мне подумать об Испании, как я вспоминаю то злосчастное фото, которое положили Яру на стол, и больше я никуда ехать не хочу.
Есть ли в моей жизни хоть одна вещь, которая не напоминает мне о нём?
Тогда, сразу после поездки, меня опять начинает мучить совесть.
Написать что-то внятное мне удаётся с трудом. Кажется, всё, что я хотел бы сказать Яру, я уже написал в дневнике. Сейчас… Сейчас я просто хочу, чтобы он меня поцеловал. Просто хочу ощутить ещё раз мягкость его губ на своих губах… Я невольно вспоминаю, с каким трудом мне дался первый поцелуй, и снова становится обидно. Никто и никогда не показывал такого пренебрежения ко мне.
И тем не менее я сажусь писать письмо. Я пишу, что что бы он там ни думал и что бы ни делал, я всё равно его жду. И всё равно его… люблю. Я запаковываю конверт и долго думаю, надо ли это письмо отправлять, но потом закрываю глаза и так, не глядя, кладу его в коробку.
Этим летом, когда половина моих знакомых уезжает из Москвы, я чувствуя себя абсолютно одиноким, изолированным ото всего. Я хожу по мокрым от дождя улицам, иногда навожу на какие-то закоулки объектив, но не фотографирую ничего.
Расследование, которое я начал в мае, не привело ни к чему – вернее, оно привело меня туда, где я и начинал. Люк только посмеялся надо мной.
- Я же тебе говорил, - сказал он, закуривая. Я стоял рядом с ним на лестнице. Курить не хотелось совсем. – Не такие, как ты, пробовали.
Я прицокнул языком.
- Да я же знаю, кто подставил его!
- И что?
Я молча смотрел на него.
- Яр тоже знает. Только доказать не может ничего.
Я склонил голову вбок.
- Люк… А ты общался с ним… После… Ну…
Люк затянулся в последний раз и выплюнул бычок.
- Поздно уже. Вали домой.
Я хотел возразить, но он молча развернулся и скрылся за дверью. Вот и всё.
Однако у меня появились основания думать, что Люк знает что-то о нём. Расстались они плохо, но по тому, как Люк поминал Яра во время наших недолгих встреч, злости в его голосе я уже не ощущал. И если так, получалось, что Яр соизволил дать о себе знать, но ему.