Мафиози и его мальчик (СИ)

========== Часть 72 ==========

Иногда – или даже часто – Яр думал: почему бы ему было просто не уехать с мальчишкой в какую-нибудь глушь с самого начала? Потрахивать его втихомолку, как делают все, кто не хочет всю жизнь доказывать свою правоту.

Горячий душ? Ну сделал бы он чёртов горячий душ. Велика ли проблема набатрачить на маленькие удобства без пальбы из разборок. Ну, может, не так быстро, может, за пару лет… Андрей бы, наверное, потерпел. Да и кто бы его спросил?

И тут же Яр отвечал себе: нет. Такого быть не могло.

Потому что мало было потрахивать втихомолку это вкусное, гибкое тело. Каждый раз, когда он приносил Андрюше что-то – от китайского свитера до документов на клуб – глаза мальчика загорались, светились любопытством и… любовью. И чтобы увидеть этот взгляд, Яр готов был на всё. Ему не жаль было ноги и не жаль всех тех, кто за эти годы оказался в земле. Пока был шанс увидеть этот взгляд, он был согласен на всё.

Мало было трахать. Хотелось… Хотелось распушить хвост.

Доказать этому избалованному сыночку депутата, что он может дать ему всё то, чего не смог или не захотел дать отец.

Знал, что нельзя. Что привыкнет. Что будет любить эти деньги, а не его, но остановиться всё равно не мог.

Яр и сам не заметил, когда эта жажда превосходства превратилась в новую одержимость, и вместо очередной аудиосистемы появилась квартира в Ницце. Как он перестал замечать, что творится в этих глазах, потому что желание притащить, подарить ещё что-нибудь превратилось в самоцель.

Зато помнил отлично, как отозвалось болью счастье в глазах Андрея, когда Яр увидел его с другой… С девчонкой. Этого Яр не мог понять. Мог понять, если бы Андрей выбрал кого-то сильнее его, богаче его, надёжней или даже добрее его.

Но девчонка… Это не укладывалось в голове. Это означало, что все его потуги теряли смысл. Что всё, что было между ним и Андреем, не было, не могло быть таким, каким видел это Яр.

Получалось, он не трахал любимую шлюху, а принуждал трахаться чужого, мало в общем-то знакомого ему пацана.

Получалось, что прав был Журавлёв, и всё то лето померещилось ему, а Андрей попросту не знал, как избавиться от него.

Получалось, что бессмысленны были все подарки, потому что Андрей не мог, в принципе не был способен его полюбить.

Это открытие, это счастье в таких знакомых и чужих теперь глазах меняло всё.

Потом случалось, что Яр жалел. Не только о пожаре. Жалел вообще обо всём, что успел наворотить.