Их не было, когда жизнь в тюрьме ещё можно было терпеть, и не могло быть сейчас – и тем не менее, точно так же подобравшись сбоку к ларьку, Яр обнаружил, что его ждут целых три коробки.
Расплатившись сигаретами, они с Севой потащили их за угол и принялись вскрывать. Яр тупо смотрел на содержимое – чай, крупы. Всё безликое, как и в тот раз, и неожиданно своевременное.
Еда Яра не слишком интересовала. Были тут ещё вещи – какие-то мягкие свитера, которые здесь, в петушином углу, было попросту жалко одевать. А ещё книги, глядя на которые Яр на какое-то время завис:
За Довлатова Яру Андрея захотелось просто убить.
Ещё была классика, которую Яр и сам когда-то читал, но с Андреем не ассоциировал никогда.
Еду Яр разделил – отдал Севе пару упаковок сахара и прочей мало значимой для него ерунды. Всё это имело вес как валюта, но Яр не собирался ни с кем торговать.
Книги он спрятал под шконкой, закутав в старую одежду, а один из свитеров одел - и тут же ощутил себя посвежевшим и помолодевшим на десять лет.
На какое-то время ему по-настоящему захотелось жить. Выбраться отсюда и просто обо всём забыть.
Вечером он устроился на своей шконке – Живой почему-то так и не решился его согнать – и принялся читать. Он начал с «Владетеля Баллантрэ», которого, как и многое тут, когда-то читал. Выбрал его потому, что хотел хоть ненадолго ощутить запах бесконечных морских просторов и горькой травы. И едва перелистнув несколько страниц, обнаружил, что что-то падает ему на грудь.
Яр поднял выпавший листок и тупо уставился на него, пытаясь понять, что видит перед собой.
В руках он держал фото. На фото был Андрей – или кто-то, кто был на него очень похож. Серьёзный грустный взгляд делал его старше, скулы заострились, а черты лица потеряли знакомую сладость, но Яра заставило сомневаться не это."
"Человек, изображённый на фото, был одет в белую блузку, воланами спускавшуюся вдоль тонких плеч. Рыжевато-золотистые волосы мягкими волнами лежали на плечах.