- Так вы?… – спросил он и, когда оба взгляда обратились на него, тут же добавил: - Ладно, я всё понял, сам найду.
Прежде, чем внимание стало слишком пристальным, Андрей выскочил из кафе и быстрым шагом направился в ту сторону, куда только что стартанул джип.
Яра он нагнал часа через три – успев за это время в самом деле проклясть и тайгу, и комаров, и рюкзак. Тот сидел на капоте и курил.
Завидев Андрея, он приоткрыл заднюю дверь, в которую тот тут же скинул рюкзак, а затем, привалившись к корпусу машины, наконец перевёл дух.
Яр неторопливо и молча докурил сигарету – Андрей всё это время смотрел на него, ожидая хоть каких-нибудь слов, но так и не дождался ничего, кроме равнодушного:
- Пошли. Надо валить.
Они забрались в салон, и Андрей вдруг ощутил острый, болезненный приступ ностальгии от того, что они снова сидели вот так. Он закрыл глаза, чтобы не видеть, как рука Яра, такая знакомая и чужая теперь, заводит мотор. Всё было так похоже - и настолько иначе, что он не смог бы подобрать слов, чтобы описать это вслух.
- Ты дорогу-то запоминай, - напомнил Яр, - а то мало ли что.
Андрей кивнул и открыл глаза.
- Ночью поведу? – спросил он.
Яр покачал головой.
- Некуда спешить, - сказал он, - за день уедем и так далеко. Лучше уж нормально поспим. «И подумаем, что делать дальше», - добавил он про себя.
В то, что вокруг только бескрайний лес, нет ни колючей проволоки, ни закоптевших стен, верилось пока что с трудом.
Яр не слишком боялся ментов, которые и в городе-то не всегда могли сделать то, что должны. В голове у него по-прежнему сидел Журавлёв – проколоться второй раз он не хотел.
Когда темнота уже опустилась на лес, и Андрей ещё раз предложил пересесть за руль, Яр снова покачал головой.
Они свернули с дороги, заехали на несколько десятков метров в лес – так, чтобы машина не просматривалась с трассы, и стали разводить костёр.
"За три дня технология была отработана целиком. Андрей собирал топливо, Яр готовил очаги и резал еду. Затем они молча ужинали – Яр смотрел на огонь, а Андрей на Яра. Он каждый раз злился, замечая это, отворачивался, но поделать с собой ничего не мог; и через какое-то время опять ловил себя на том, что разглядывает небритое, осунувшееся лицо.
Яр основательно поправился за эти дни, но всё равно выглядел больным.