Яр сидел неподвижно с секунду, а потом рывком притянул его к себе и зарылся носом в волосы, ароматные даже здесь, вдали от города, где не было ни дорогих шампуней, ни горячей воды.
Андрей дрожал в его руках крупно и болезненно, так, как должен был дрожать в первый день, когда Яр брал его без спроса во сне.
- Я только для тебя, Яр, - прошептал он и протянул руку, чтобы погладить покрытую щетиной щёку. – Я буду целовать тебя, танцевать тебе, отдаваться. Но только тебе.
Яр молчал. В словах мальчишки не было ничего похожего на правду.
Яр помнил Андрея, когда тому едва исполнилось четырнадцать. Он тогда уже не принимал отказов и манипулировал всеми – отцом, матерью, им.
Но этот принц, каким бы избалованным он не был, был красив как дьявол. Так красив, что надо было быть каменной статуей, чтобы не захотеть его, не поддаться его волшебству.
- Я хочу тебя, - прошептал он вслух.
Андрей вздрогнул и попытался вырваться.
- Яр, пожалуйста. Давай лучше отсосу.
- Нет, - отрезал Яр.
Андрей сглотнул.
- Тогда я сам. Подождёшь меня наверху?
Яр отодвинул его и встал, бросив напоследок:
- Приходи.
***
Андрей пришёл через десять минут – уже подготовленный. Он мог бы устроить представление из своей подготовки, показать Яру всё от начала до конца, но он боялся – боялся, что не сможет, что снова навернутся на глаза слёзы, и Яр увидит слабость, а слабости Яр не прощал.
Кроме того, ему нужно было подготовить не только тело.
Андрей боялся. Всё сжималось внутри, при одной только мысли о том, что его снова пронзит эта разрывающая боль. Он знал, что расслабиться так, думая о предстоящем, у него не выйдет, и потому должен был хоть несколько минут побыть в одиночестве, не видя жалящего взгляда Ярослава.
Успокоившись немного, он поднялся наверх. Музыки не было, но он всё равно двинулся к кровати будто танцуя, медленно стягивая футболку и поглаживая себя, ловя каждый выстрел пожирающих его глаз и напитываясь уверенностью от него.
Расстегнул джинсы, стоя уже у самой кровати, так что бёдра его оказались в эту минуту в десятке сантиметров от лица Яра. И взгляд Ярослава оставался жадным. Когда Андрей замер, будто раздумывая, и чуть погладил живот, Яр поднял этот жадный взгляд от его паха и, столкнувшись с едва заметной усмешкой, торопливо опустил назад.
Андрей одним движением стянул джинсы и переступил, освобождаясь от них до конца.