В середине февраля у Яра был день рождения, и хотя Андрей, игнорируя мрачные взгляды руководства, напрочь отказался выходить на работу в этот день, он всё равно продолжал комплексовать из-за того, что ничего не может подарить.
Андрей обещал себе проснуться первым, чтобы разбудить Яра минетом, но когда открыл глаза, обнаружил, что на часах уже одиннадцать. В постели вместе с ним вместо Яра лежит мастиф, и план был безнадёжно сорван.
Андрей застонал, закинул руку Чарли на шею, полежал так немного, ожидая, пока окончательно проснётся голова, затем встал и поплёлся в ванную.
Душ его немного протрезвил, но сонливость не слетала всё равно – накануне он четыре часа ждал вместе со съёмочной группой губернатора, чтобы взять интервью, который в итоге только буркнул в кадр, что выброс отходов комментировать не будет, и исчез за тонированными дверцами машины. Андрей успел ухватить в кадр лишь половину его лица. Он и это считал достижением, таким долгим и выматывающим было ожидание, и коротким - интервью.
Он всё же натянул джинсы и футболку. Поёжился от холода, сквозившего через окна, и накинул сверху ещё и рубашку. А затем стал спускаться вниз.
Яр обнаружился на кухне. Он осваивал новое блюдо – тосты. Не то чтобы Яр не умел их готовить в Москве, просто до недавнего времени ему ни разу не приходило в голову это делать.
В три свои последующие смены у плиты Яр экспериментировал, пробуя вымачивать хлеб в молоке, делать его чуть более подсушенным или чуть более мягким, а потом изучал реакцию остальных обитателей дома.
Андрей постоял у порога, разглядывая силуэт Яра на фоне окна. Усталость медленно покидала его, и на лице расплывалась улыбка от мысли о том, что этот мужчина всё-таки стал его.
Потом бесшумно скользнул вперёд и, ухватив Яра за талию, развернул лицом к себе. Сам он так же плавно опустился на колени и потёрся щекой о джинсы Яра чуть ниже ремня.