Ее слова казались громкими, хотя она прошептала их.
У Мэдди подкосились колени, и она беззвучно упала на пол. Она сгорбилась, удерживая живот в позе эмбриона. Ее рыдания были громкими и мучительными.
Я потеряла… своего ребенка.
Я безмолвно уставилась на Мэдди. Мое сердце замерло, и я почувствовала внезапную слабость в коленях. Моя рука инстинктивно потянулась к животу, держась за него.
Мэдди была беременна?
Слезы закрывали мое зрение, а ее рыдания доходили до моего сердца. Ее слова продолжали звучать у меня в ушах.
Я смотрела на Мэдди с разбитым сердцем, и мое сердце болело за нее. Я не могла представить себе потерю своей маленькой принцессы. Это сломало бы меня без возможности восстановления.
В этот момент она слегка пнула, и моя рука потерла животик.
«Он стрелял в меня… он, черт возьми, стрелял в меня… и убил моего ребенка. Как он мог это сделать, Айла? Почему?» - Мэдди причитала."
"Я подошла ближе, пытаясь встать на колени рядом с Мэдди. Было тяжело, но в конце концов я устроилась рядом с ней.
Мэдди уткнулась лицом мне в шею, ее слезы текли нескончаемым потоком. «Он убил… моего… ребенка».
Я знала, что сделал Артур, но не знала размер ущерба. Он убил собственного ребенка. Их ребенка.
Мои руки сжались вокруг Мэдди, когда мы плакали. Она плакала о своей потере, пока я обнимала ее. Ее боль проникла в мои поры, как будто я чувствовала ее на себе.
«Мне очень жаль, Мэдди. Мне очень жаль, - прошептала я.
Это были единственные слова, которые я сказала ей.
«Я не знала», - продолжила я. Принцесса продолжала пинаться, катаясь у меня в животе, и внезапно мне стало плохо.
Мэдди приходилось наблюдать за мной каждый день. Ей пришлось смотреть на мой живот и вспоминать о своей потере. Как она выжила?
Как она меня не возненавидела?
Я была живым напоминанием о том, что она могла иметь.
Рука Мэдди легла мне на живот, ее прикосновение было легким.
«Прямо сейчас он все еще был бы слишком мал, чтобы я могла почувствовать его движение».
Я зажмурилась. «Мне жаль.»
Принцесса сделала еще один легкий удар, когда Мэдди погладила животик. «Теперь я никогда не почувствую, как мой ребенок пинается», - прошептала она сквозь слезы. «У меня никогда не будет возможности обнять его». Мэдди продолжала плакать. Она продолжала прижимать животик, почти защищая его.
Мне всегда было интересно, почему Мэдди так любит держать меня за живот.