Они тебя, братец, в такой выбор между жизнью и гробом загонят, что ты предпочтешь гроб. Затравят, как зайца, подтолкнут, когда падаешь. Посодействуют твоей гибели всецело, а в последний момент с выбором и явятся. Что, мол, предпочитаешь — с концами помереть или в наше владение перейти? Всегда и со всеми духовидцами они так испокон веку делают. А когда ты потом поймешь, хватишься — тю! Ни жизни уже, ни воли. Сколько лет я на борьбу с эксплоатацией положила — и рабой стала. Второжитель себе не хозяин, он только бесенятам своим хозяин, а им самим Начальство владеет безраздельно.
— Может, я все-таки не духовидец, а так?.. — с робкой надеждой протянул Славик. Уяснил он из рассказанного не так уж и много, но почувствовал, что опять во что-то влип, и в груди растеклась ментолово-холодящая тревога.
— Еще ты круглый дурак, что неудивительно, — хмыкнула Варвара Спиридоновна. — А духовидение свое спрячь и никому не открывайся. Может, не заметили тебя еще.
При мысли о том, что от Матильды придется держаться подальше, Славику внезапно стало тоскливо. Он прежде и не задумывался о том, что, кажется, успел к ней немного привыкнуть. И как же она теперь одна, получится ли у нее найти Хозяина и свое сердце без посильной человеческой помощи?
— За Матильду не переживай, — сказала товарищ второжительница, словно прочитав его мысли — а может, и впрямь что-то прочитав, кто ее знает.
Варвара Спиридоновна пошарила в ящике прикрытого пыльной ажурной салфеткой стола, достала листок бумаги, написала на нем что-то, сложила вчетверо и протянула Славику:
— Вот на этот адрес иди сразу.
Славик послушно положил бумагу и плотный рулончик купюр в карман, и Варвара Спиридоновна крепко, по-мужски пожала его руку ледяной твердой ладошкой:
— Ну, с богом, его вроде как обратно нынче признали.
— Подождите, это… это мне прямо сейчас идти? — всполошился Славик. — Я же не готов.