По телу будет растекаться томное наслаждение, которое свяжет тебя надёжнее верёвки, сделает полностью покорной и зависимой от моей воли. Ты будешь унижаться так, как никогда в жизни, умоляя меня, чтобы я не останавливался. А после будешь готова выполнить любое моё пожелание, только бы испытать это снова. Так что, мне укусить тебя?
– Н-не надо, – выдавила я с трудом."
"– Тогда не доводи меня, – склонив голову к самому уху, шепнул он, заставив вздрогнуть. Ещё никогда мне не угрожали так интимно и… унизительно. – Ты уже готова на всё, чтобы я воплотил в жизнь свою угрозу.
Наверное, это стало последней каплей. Последней пулей в лоб хорошей девочки, которая до конца старалась держать себя с достоинством. Шеф добился своего – я возненавидела его всей душой и всем сердцем, так, как не ненавидела никого и никогда.
В этот раз ярость была другой. Не настолько бестолковой и неконтролируемой. Она расцвела внутри меня, как огненный цветок, и это пламя пошло по венам, растекаясь по всему телу и заполняя каждую клеточку. В какой-то момент голову повело, но дикое, непреодолимое желание отплатить шефу заставило моментально взять себя в руки.
Он должен понять, каково это – ощущать себя униженным и грязным.
Я сосредоточилась на этом желании и внезапно ощутила, что огонь перестал обжигать. Он, будто послушная собачка, застыл, ожидая указаний.
Я ощущала, что полыхаю, но рассудок оставался при мне.
Шеф отступил на шаг и, вновь перевоплотившись в мерзкого начальника, деловито распорядился:
– За мной!
– Да чтоб тебя… – беззвучно шевельнула губами я, вонзая в него ненавидящий взгляд, в который влила все свои эмоции вместе с тем пламенем, что плясало внутри, требуя выхода.
Внутренний пожар моментально утих, оставив после себя лишь лёгкое опустошение.
А в следующий миг произошло чудо.
Мой ловкий шеф, ещё не успевший отвернуться, внезапно запнулся на ровном месте и самым нелепым образом с грацией пьяного бегемота плюхнулся назад, угодив головой, спиной и задом прямо в зловонную жижу, оставшуюся от духа!
Опешили мы оба.
Я мимолётом успела увидеть, как провалившаяся плитка мостовой тихонько встаёт на место.