И тут эта добрая, очень добрая женщина взяла и сказала:
— Миладушка, ну покорми ты его, видишь, у меня сердце не на месте. Я ж спать не смогу, если он голодный будет. Я… — В глазах главного повара УМа блеснули слезы.
Это был запрещенный прием, но… но я повелась. Одной рукой стремительно выплетая щит Даргона, способный, с одной стороны, слишком явственно обозначить мой уровень магии, но, с другой — отбросить даже оголодавшую нежить, не то что огромного невидимого пса в муке, я подошла, очень осторожно присела под пристальным взглядом монстра и пододвинула к нему поднос.
Псина даже носом не шевельнула.
А позади меня раздалось азартное:
— Ставлю три серебрушки на то, что сожрет.
— Ставлю пять против.
— Десять на то, что атакует, но Миладка его щитом Коруса шандарахнет.
Тот, очень неприятный момент, когда понимаешь, что прислуга на кухне умнее, чем ты! Щит Коруса, точно, на него энергетические затраты в четыре раза меньше, а сила удара более выверенная, вот я… Чем я думала?! Стремительно сбросила с пальцев незавершенное плетение Даргона, но не успела сплести Коруса, как пес, этот жуткий, размером с меня пес вдруг подался ко мне и с силой втянул носом воздух.
Все даже дышать перестали, и в наступившей тишине стала слышна отдаленная магическая сирена — руководство среагировало на сигнал об опасности. По идее, сейчас половина магов университета должна сбежаться сюда… Может, успеют спасти?!
— Ммиладушка, щит-то выплети, — испуганно взмолилась госпожа Иванна.
Я побоялась. Когда сталкиваешься нос к носу с собакой подобного размера и вида, как-то не особо готова к каким-либо движениям в принципе. Пес, судя по выражению узкой морды, тоже не был готов к происходящему, но спустя секунд тридцать молчаливого взирания в мои перепуганные глаза снова потянул носом воздух и уставился на поднос с подношениями. На секунду, после чего вновь посмотрел на меня.
У меня возникло желание оползти назад, пусть даже на четвереньках.
— Да покорми ты его! — прикрикнула госпожа Иванна."
"И, дернувшаяся от ее крика, я влетела рукой в мясо. Пес молча и выразительно воззрился на мою окровавленную ладонь. После чего, оскалив клыки, наклонил голову, осторожно, не воспользовавшись возможностью оттяпать мне руку, взял мясо, придвинул к себе, разместив между передними лапами, и принялся аккуратно, с самым аристократическим видом есть.