Аттинур помолчал, затем стащил надоевший колпак с головы, отшвырнул его и продолжил:
— Грасс, которого вы в данный момент имеете наглость кормить в моем кабинете, за что я, несомненно, влеплю вам выговор, очень молод. И судя по тому, что его все еще обрисовывает мука, его держали без еды около месяца, может, двух. К слову, госпожа Иванна, как несомненно великолепный специалист, не зря я плачу ей такие деньги, подобрала идеальную еду для него, но булку я бы на вашем месте давать не стал.
Торопливо забрала выпечку с подноса, огляделась, ища, куда бы ее положить, и не нашла ничего лучше, чем сунуть в кадку ближайшего зеленого куста, под которым во все той же кадке уже находились застарелый огрызок яблока, недокуренная сигара и ошметки от какого-то бутерброда.
— День, когда я вышвырну вас из университета, станет самым счастливым за всю мою карьеру, Радович.
Я это восприняла как разрешение оставить булку там.
— А что мне делать с грассом? — растерянно спросила я, протягивая собаке еще мяса.
— Откормите… за мой счет! — прошипел глава университета. — Потом сам уйдет. Вероятно, он по глупости попался, и где-то в Горлумском лесу сейчас рассекает свежий снег вся стая в поиске этого…
Пес, который, между прочим, жевал, опустил голову и тяжело вздохнул.
— Вам должно быть стыдно! — не ограничился одним замечанием Аттинур. — Насколько же тупым надо быть, чтобы стать первым грассом, которого поймали за последние двадцать лет!
У пса опустились уши.
— И в целом, неужели так сложно было сожрать Радович, а? — продолжил бушевать ректор.
Мы с грассом одновременно возмущенно посмотрели на него, но, ничуть не устыдившись, Аттинур мечтательно произнес:
— Мм-м, какое это могло быть восхитительное утро… — И тут же ледяным тоном продолжил: — Студентка Радович, два выговора — за то, что по вашей милости в моем университете появилось это, и за кормление животного в моем кабинете. Свободны. По итогам откорма этой тупой скотины я, несомненно, вычту из вашей стипендии все, что смогу, не привлекая внимания драконов.
Но не успели мы даже встать, как дверь открылась, всунулась голова вихрастого широкоплечего парня, и знакомый по утреннему пробуждению голос произнес:"
"— Ну, вы уже закончили с уничтожением самоуважения, самообладания и самомнения этой студентки или мне еще ждать?
Поднос выпал у меня из рук.
Потому что парень был… призрачный.