Страж пропустил меня в теплую комнатушку. Закинув ногу на ногу, на ободранной кушетке в кабинете сидел Ратмир и просматривал газетный листок. Я замерла на пороге.
– Поживее! – раздраженно буркнул страж сквозь зубы.
Ветров словно бы нехотя оторвался от чтения новостной колонки. Мы встретились глазами, и он равнодушно отвернулся. Мне было невдомек, отчего мы снова вернулись к стадии категорического молчания, как в те дни, когда он делал вид, будто спас из-под обстрела и привез в лабораторию Дока тумбочку.
– Забирай его, Ветров, – приказал блюститель порядка, – и валите отсюда, пока не засекли. Я и так рисковал!
Тот отбросил газетный листок на низкий обшарпанный стол и поднялся.
– С меня причитается, – пообещал стражу и, пожав тому руку, вышел. За ним хлопнула дверь. В первый момент я так растерялась, что только сумела пошевелить гоблинскими ушами, а уж потом, чувствуя себя последней ослицей, бросилась вдогонку.
Он заговорил, когда мы спускались по мраморным ступенькам к автокару.
– Если бы в прошлую пятницу ты не сбежала из Ратуши, все закончилось бы гораздо раньше.
Я семенила за мужчиной, не смея произнести ни слова.
– Я как раз поднимался по этой лестнице, когда ты надевала на руку браслет. – Он не собирался щадить мои чувства. – Я не успел тебя остановить.
– Жаль, – пробормотала я, забираясь в автокар.
– Мне тоже. – Ратмир захлопнул дверь, и живые звуки улицы смолкли.
Хотелось бы мне знать, что именно произошло, пока я мерзла в темнице. Что превратило его в незнакомца, воспринимавшего меня так, словно я была будильником, вещью, в хозяйстве необходимой, но ужасно раздражающей? Неожиданно стало страшно.
Он уселся за руль, завел мотор. Устало растерев лицо ладонями, произнес:"
"– Я пытался вытащить тебя раньше, но твой портрет совпал с каким-то сбежавшим на прошлой седмице воришкой. Так что извини.
Я внимательно посмотрела на него.
– Ты злишься из-за того, что я провалилась?
– Что? – Ратмир удивленно изогнул брови. – О господи! Я не злюсь на тебя, Веда.
Челюсть и правда ныла. Наверное, если бы я сняла оборотное кольцо и превратилась в девушку, то обнаружила бы на лице отменный синяк.
– Тогда… что-то произошло? – тихо спросила я.
– Кое-что, – согласно кивнул он.
Мы неслись по знакомым центральным проспектам города, ловко маневрируя в кипучем потоке. Мгла, расцвеченная яркими огнями, сгущалась, и фонари разгорались все сильнее.