– Добрый вечер, господин Истомин, – просиял Ратмир.
Господи, скажи мне, пожалуйста, каким нелепым образом в умную голову Ветрова пришла глупая идея познакомиться с моим семейством? Это же запланированная катастрофа!
– Привет, – выдавила я, краснея, как вареный рак.
– Ратмир Всеволодович Ветров, тридцать три года, родился в Валховойске, в семье университетского профессора? – буравя точку во лбу гостя, процедил отец.
Именно с такой гримасой много лет назад он требовал от нас с Богданом признания, кто расколотил его любимую кружку.
– Он самый, – с легкостью согласился Ратмир.
В отличие от меня, он не был отягощен детскими воспоминаниями касательно грозного хозяина дома и не понимал, что его надо бояться.
– Я читал твое досье, – признался отец, не думая пропускать нас в прихожую.
Пока шла проверка жениха на вшивость, я прислушалась к тому, что происходило в доме. Кажется, из гостиной доносились голоса тетушек, входивших в состав Великой семейной инквизиции.
– И как?
– Впечатлило, – отозвался отец и протянул руку для приветствия: – Владимир."
"Из комнат по-домашнему сладко пахло свежей выпечкой и раздавалось женское кудахтанье. Как есть, матушка пригласила инквизицию в полном составе! Так что, пройдя первый круг преисподней, мы разом попали на пятнадцатый.
Из кухни к нам вылетел квохчущий курятник. Мама Ярослава на радостях расцеловала Ратмира в обе щеки.
Вслед за мамой показался Богдан. Его саркастическая улыбка говорила лучше любых слов, что он приготовился получить максимум удовольствия от предстоящего цирка, где мы с Ратмиром должны были выступить гвоздем программы. Радка облокотилась о перила лестницы и рассматривала моего кавалера блестящими, полными отчаянной мгновенной влюбленности глазами.
От семейного бедлама за последние седмицы я несколько поотвыкла, а потому чувствовала себя по-настоящему несчастной и топталась на пороге, пока великая семейная инквизиция, схватившая новоявленного кавалера в свои цепкие лапы, тащила Ратмира в гостиную.
– А мы слышали, вы историк? – многозначительно протянула одна из тетушек.
– И какие же истории вы пишете? – подхватила другая.