– Просто скажи, каким должен быть вопрос.
– Ты должна спросить, что мне от тебя нужно.
– Что… – Я задохнулась. – Господи, а что тебе нужно?
– Сегодня в подземке тебе передали интересную вещь…
– О чем ты говоришь? – вырвалось у меня. – Какую еще вещь? Ты меня с кем-то перепутал! Мне никто ничего не…
Перед мысленным взором вдруг появилось лицо погибшего под поездом работника музея. Он обнял меня тогда и, видимо, что-то подкинул в карман!
– Что за вещь? – резко спросила я.
– Серебряный браслет.
Выходило, что украшение, подхваченное сестрой, действительно лежало в моем пальто!
– Вот ведь дерьмо! – с чувством выругалась я, проклиная себя за невнимательность.
– Вспомнила? – усмехнулся голос в трубке. – У тебя есть три минуты, чтобы вернуть браслет.
– Я поняла.
– Три минуты.
– Я не глухая! Мне не надо повторять два раза!
– И еще, – перебил меня неизвестный. – Никаких стражей. Ясно?
Сжав зубы, я промолчала.
– Тебе ясно?!
Тут снова раздался звон, всколыхнулась легкая занавеска.
– Ты офигел?! – рявкнула я.
– Три минуты. Отсчет пошел.
Приказ был отдан. Коммуникатор замолчал.
Этот тип правда думал, что дочь стража в отставке не вызовет патрульных? Как же!
Набирая на ходу городской номер службы безопасности и порядка, я бросилась в комнату младшей сестры. В динамике заиграла скрипичная соната.
Конечно, важен! Вдруг я пожалуюсь на шумящих соседей? Ведь если заявить, что всю мою семью собираются перестрелять, ни в жизни не дождусь стражей. Нет, они, конечно, потом приедут, с каталкой для трупов.
Ворвавшись в комнату Рады, щелчком пальцев я разбудила световой шарик и плотно закрыла дверь. Сестра заворочалась на кровати, приподнялась на подушках. На помятом лице отразилось недовольство.
– У тебя все дома? – раздраженно бросила она.
– Лучше бы у меня никого не было дома, – пробормотала я и тут услыхала в трубке приветственный голос оператора:
– Добрый ночи, я вас слушаю.
– Барышня, у нас тут соседи шумят, – пропыхтела я сварливо и принялась копаться в стоявшей на комоде шкатулке с дешевой бижутерией.
– Ты вообще свихнулась? – выдохнула возмущенная моим вероломством Радка и даже подскочила на постели.