Послышались визгливый Радкин вопль и бормотание мамы Ярославы, вероятно, снова учившей уму-разуму нерадивое чадо.
– Я под дождь попала. Слушай, звоню сказать, что я завтра к вам в Бериславль выезжаю. – После моих слов в купе стало подозрительно тихо. – И еще у меня коммуникатор украли в подземке…
Тут связь без предупреждения прервалась. Вспыхнув на долю секунды, зеркало стало черным. Я повесила трубку и прижалась горящим лбом к холодному стеклу. Пути назад не было.
В чувство меня привел резкий стук в дверь.
– Эй, девушка, – окликнул меня тролль. – Это вы забыли?"
"Он покрутил в больших зеленых пальцах оставленный коммуникатор с трещиной посреди зеркальца.
– Нет, – не раздумывая, отозвалась я.
От родителей Богдан уехал три года назад, и его крошечная квартирка в центре города казалась мне пределом мечтаний.
Пройдя через каменную арку, я попала в тихий крошечный дворик, куда выходило несколько дверей частных квартир. Стены домов, тесно примыкавших друг к другу, скрывали набиравшие силу побеги хмеля.
Из почтового ящика Богдана высовывалась пачка счетов, а не помещавшиеся газетные листки разносчик уже складывал на каменное крылечко.
Запасной ключ был спрятан под глиняным цветочным горшком с засохшим черенком чайной розы. Стараясь не шуметь, я поднялась по скрипучей деревянной лестнице в квартиру брата и отперла дверь.
В комнатах стояли невероятная тишина и духота.
– Истомин? – позвала я, с удивлением разглядывая царящий вокруг бардак.
Вообще-то Богдан являлся редкостным чистюлей, и беспорядок в доме настораживал.
Вдруг пространство разрезал ярко-зеленый луч. Мгновением позже окно разлетелось тысячью осколков. Я плюхнулась животом на пол и кое-как отползла за диван, а в квартире началось светопреставление.
Неизвестные расстреливали дом.