Это по поводу «Вечной молодости»."
"Коллега моментально замахала руками, отказываясь от продолжения беседы.
– Нет уж! – прошипела я, прижав коммуникатор к груди. – Ты продавала эту гадость, теперь расхлебывай!
– Почему я? – зашептала Ждана, выкатив большие голубые глаза.
– Потому что премию от продаж начислят тебе!
– Или штраф, – меланхолично протянул Здышко, что-то внимательно изучавший на экране лэптопа.
Когда Ждана забирала трубку, ее руки заметно дрожали. Прежде чем ответить, она на секунду прикрыла глаза и коротко выдохнула.
– И снова здравствуйте! – сладко проворковала девушка, растягивая губы в фальшивой улыбке, и вздрогнула, когда трубка взорвалась возмущенным воплем.
– Истомина, ты слышала, что сегодня утром на твоей станции человек под поезд бросился? – в тишине, нарушаемой лишь нервным шмыганьем Жданы, спросил Здышко.
– В Отрадном? – на всякий случай уточнила я.
– Угу. Новостная лента пестрит сообщениями, – страдавший сильной близорукостью клерк принялся, не глядя, ощупывать документы на столе, чтобы найти в завалах очки.
Меня кольнуло нехорошее предчувствие. Я провела по пентаграмме, начертанной на крышке стола, и по экрану заплясала маленькая стрелочка. Щелчок на иконке в виде черного паучка открыл Мировую информационную сетку.
Среди ярких объемных картинок и зазывных надписей мигала красная строчка со срочной новостью. От короткого клика развернулось изображение хмурого человека, толкнувшего меня поутру в подземке.
«Как мы выяснили, погибший Ерш Цветков работал старшим научным сотрудником Ветиховского исторического музея.
В душе шевельнулось беспокойство. Схватив коммуникатор, я тут же набрала номер Богдана и, выслушав нахальный автоответчик, горячо забормотала:
– Истомин, это снова я.
– Ведка, ты чего так побледнела? – вопросил Здышко, уставившись на меня из-за толстых окуляров.
– Побледнеешь здесь! – фыркнула Ждана, в раздражении швырнув на стол коммуникатор.