Загорали, играли в пинг-понг, лето, жара. Так вот она, ничуть не стесняясь ни меня, ни окружающих, преспокойно разделась и принялась в чем мать родила поливаться из шланга, словно римская матрона, которая не считает зазорным обнажиться перед своими рабами. Господи, вы бы видели, какое у нее тело! Она божественна!
Невиномысский снова вздохнул, Плещеев и Пи-новская понимающе переглянулись, Дубинин же, глубоко затянувшись, выпустил колечком дым.
— Мефодий Сергеевич, в начале девяностых Шидловская перестала выступать, прекратила частную практику и вообще, так сказать, ушла со сцены.
— Думаю, очень немногие знают это наверняка. — Невиномысский заметно погрустнел, чувствовалось, что разговор для него тягостен. — Очень может быть, что ее взяли на службу чекисты или военные, не исключено, что ей удалось пробиться на самый верх. — Поймав недоуменный взгляд Плещеева, он усмехнулся. — Испокон веков власть предержащие пользовались услугами ворожей, магов и волшебников.
— Вас послушаешь, Мефодий Сергеевич, так выходит, что магия и политика — это взаимосвязанные вещи.
— Несомненно, не только политику, но и всю нашу жизнь однозначно курирует дьявол. — Невиномысский усмехнулся, однако на его скулах заиграли желваки. — История человечества полна чертовски непонятных вещей, суть которых лежит, без сомнения, в оккультных воздействиях. Взять хотя бы Герострата, уничтожившего храм Артемиды в Эфесе. Он скорее всего был магическим орудием чьей-то воли.