День был морозный, солнечный. Дым над зоной поднимался вертикально. В поселке за ручьем играла музыка:
Ты сегодня мне принесНе букет из алых роз,Не тюльпаны и не лилии…Так прошло около часа. Раза два зэки устраивали перекур. Впрочем, работали они добросовестно. Хотя бы судя по тому, что разделись.
Зэки были тощие, мрачноватые, примерно одного роста. Такие не запоминаются. Правда, один из них без конца ходил мочиться. Он-то вдруг и подошел ко мне:
— Хорошая погода, гражданин начальник.
Я спросил:
— Что надо?
Зэк подошел еще ближе — так, что караульный выкрикнул:
— Стой на месте!
Зэк остановился, доверительно подмигнул мне и сказал:
— Начальник, давай его схаваем ради праздника.
— Кого?
— Да петуха.
— Какого еще петуха?
— А вон, смотри.
Действительно, возле ручья гулял петух. Наверное, забрел сюда из Чинья-Ворыка.
— Вы что, — говорю, — совсем обнаглели?!
— В чем дело, начальник?
— Петуха не трогать. Продолжать работу.
— Начальник!
— Ни в коем случае.
Зэк молитвенно сложил на груди руки.
"— Начальник, кто узнает?! Я его уделаю в момент. Исполню как врага народа. А если что, ты не в курсе.
— Еще бы, — говорю.
— Он даже пикнуть не успеет. Вот и будет праздник.
— Особенно, — говорю, — для петуха.
После этого я смягчился и голосом лейтенанта Токаря выговорил:
— Действуйте.
Зэк свистнул, подзывая напарника. Я помахал караульному, чтобы не стрелял. Сантехники побежали к ручью.
Петух оказался неумным. Повел себя как участник троцкистско-зиновьевского блока.
Через минуту все было кончено. Я огляделся — свидетелей нет.
Зэки вырыли ямку. Ощипывать петуха не стали. Просто вымазали его глиной и забросали сучьями. А сверху разожгли костер. Так он и спекся.
Караульный счел нужным объяснить мне:
— Глина вместе с перьями отвалится.
Я кивнул, дав понять, что считаю эту информацию ценной.
Зэк подошел и говорит мне:
— Отпусти в поселок.
— За водкой, что ли?
— Почему за водкой? За портвейном. А то сразу — за водкой… Водка и портвейн — большая разница. Это как день и ночь.
— Ни в коем случае.
— Начальник!
— Категорически исключено.
— Я через пять минут вернусь.
— Нельзя.
Я знал, что говорю. Культпоход в поселок мог закончиться большим скандалом. А может, и кровопролитием.