Кстати говоря — мой взгляд скользит выше, по ее аппетитной попке в шерстяных коротких шортиках — останавливается на груди. На оранжевом облегающем свитере, через пару аккуратных выпуклостей проходит алая надпись «Bon-Bon». Понятия не имею, что это значит, но:
— Бон-Бон, давай теперь я тебя потискаю, — протягиваю к ней руки.
Она мотает головой и еще крепче прижимается к Владу. Она совсем маленькая, поэтому его голова над ней, и я вижу на лице придурка триумфальную улыбку.
— Евгения Воскресенская, — представляется она.
— Ени… — Влад смакует ее имя, лыбится, как школьник, которому выпало счастье полапать отличницу.
— Бон-Бон, — упрямо повторяю я.
Через три дня ей исполняется девятнадцать. И на нас с Владом возложена почетная миссия устроить ребенку праздник: с фейерверками, подружками, сладостями и музыкой. Ну и что там еще любят девочки. Для своих лет у нее удивительно кукольное лицо: светлая, безупречно-чистая кожа, огромные карамельные глаза, красивые губы, и длинные почти до самой задницы светло-каштановые волосы мягкими волнами.
— Гммм… — раздается за нашими спинами.
Я поворачиваюсь — и натыкаюсь на еще одну девушку с обложки. Крашеная блондинка, с тяжелыми сиськами и фигурой «песочные часы». Косметики на ней столько, что я затрудняюсь определить ее возраст, потому что он может быть в диапазоне от восемнадцати до тридцати.
— Лилия Шолохова, — представляет ее Бон-Бон. — Мой Санчо-Пансо.
— А Росинант, я так понимаю, жрет траву на нашем газоне? — подхватываю я.
— Он — Злой брат, — заговорщицки шепчет ей в макушку Влад, — а я — Хороший брат.
«Ты — гандон драный», — мысленно отвечаю я и, с трудом отрывая взгляд от ног Ени, переключаюсь на ее подружку.
— У вас там бассейн, — облизывая меня томным голосом, говорит Санчо-Пансо.
— Хочешь искупаться?
— В октябре? А он с подогревом?
— А как же.
— Ой, хочу…
Я натянуто улыбаюсь. Скуууучно. Никакой фантазии у девочки. Но, в общем, это и не важно. Во-первых, потому что она малолетка, а во-вторых — я вроде как обручен и собираюсь жениться через три недели.