Я вспомнил, как Алина только его родила, а мы по очереди фотографировали его на камеру и снимали на видео каждую незначительную мелочь. Я понял, почему слова Эльвиры о беременности вызвали внутри странную досаду. Мне казалось, так, как я любил Ника, не смогу больше полюбить ни одного своего ребенка...
Поправив одеяло, я погладил Ника по короткому ежику волос и вышел из детской. Зашел в свою спальню и, скинув одежду, направился в душ. Следовало смыть с себя весь этот длинный день и лечь спать.
Утром я, как обычно, проснулся очень рано.
Дверь слабо приоткрылась, и в комнату проскользнул Ник. Забрался на мою кровать, смотря настороженным взглядом. Переживал, что я сейчас огорошу его известием, что мы поедем домой?
– Привет… – он прилег рядом и обнял меня. – Ты поздно вчера вернулся? – спросил он.
– Поздно. Привет, – я погладил его по спине и улыбнулся, но, вспомнив о вчерашнем звонке Эльвире, поморщился.
Дети – это счастье, бесспорно, но в данной ситуации я хотел, чтобы предварительные анализы оказались ошибочными, а Эльвира была не беременна. Я не собирался на ней жениться ради ребенка. Да, признаю отцовство, буду помогать, но это большее, что я мог ей предложить. И Ник... я даже не представлял, как он отреагируют на эту новость. Для него это будет удар.
– Какие планы на день, пап? Ты все еще обижаешься на меня?
– Нет, не обижаюсь. Планов много. Пробудем до вечера на даче, сходим на речку, пожарим мясо, и поедем домой.
– А Ангелина вчера уехала?
– Нет. Она осталась на даче.
– Вау! – радостно воскликнул Ник. – Это же замечательно! Пойду ее разбужу.
Ник чмокнул меня влажными губами в щеку и слез с кровати.
– Стоять, – с усмешкой произнес я, расплываясь в улыбке от такой непосредственной радости своего сына. В чем-то мы все же были похожи.
– Ну ладно, – выдохнул он. – Встречаемся внизу.
Я вышел из комнаты и уже на лестнице учуял запах свежей выпечки и жареного бекона. Зашел на кухню и увидел Ангелину, которая колдовала над плитой. Заметив меня, она смущенно улыбнулась.