Если простыми словами, то организм Ника будет бороться сам с собой, и в один день может не выдержать всей этой нагрузки...
Я рассказывал Ангелине то немногое, что удалось мне самому уложить в своей голове. Слов и информации было столько за этот день, что казалось, она разорвется сейчас на части.
– То есть ничего нельзя сделать? – голос Ангелины сильно дрожал."
"Крутанувшись в кресле, я повернулся к ней лицом, и поглядел на нее снизу вверх сосредоточенным взглядом. Заплачь она в этот момент, я бы в ней разочаровался, но она, поджав губы, смотрела на меня большими голубыми глазами, словно душу вытягивала.
– На днях ему необходимо провести операцию, чтобы узнать процент оставшегося костного мозга, который функционирует.
Она обняла себя руками, в глубине ее глаз застыли тревога и страх.
– Тот огромный синяк в сине-красную точку… Это...
– Да, – я кивнул, понимая, что она имела в виду. – Это те самые звоночки, которым я не придавал никакого значения.
И как бы я ни храбрился в эту минуту, мне было страшно. Все внутренности сжимались от этого чувства. Я понимал, что мне необходимо довериться Ивану, определять Ника в клинику и начинать лечение. Но только этот безумный страх потерять то единственное и дорогое, что было в моей жизни, крошил самообладание в пыль и лишал всяких разумных мыслей.
– Тебе… Вам с Ником нужна будет помощь… Я хочу со своей стороны быть иногда с ним вместо тебя. Навряд ли получится разом забросить все дела. И в любом случае ты будешь искать человека, чтобы он за ним приглядывал... Ведь ему нравится быть со мной…
Я поднялся на ноги, не ожидая услышать от нее этих слов.
– Станешь жертвовать работой ради моего сына? – поднял руку и пальцами коснулся ее дрожащего подбородка.