Ты что, не веришь?! — изумленно восклицает Демид, — Он положил несколько моих пацанов!
— Значит, у тебя были плохие пацаны в охране, раз допустили подобное, — жестко отрезает Лютый.
— Его не остановила куча моих людей, он все равно напал! Нападет и здесь.
— Пойдет в открытую на меня?
— Как ты не понимаешь, он уже пошел! Уже напал! Он ведь знал, чья Леся дочь, неважно, что она в этот момент была со мной! — шагая по комнате, продолжает говорить Демид, — Ты не улавливаешь сути! Не случись этого, я бы не привез Леську сюда.
— То есть, — в тоне Лютого появились насмешливые нотки, — хочешь сказать, что тебе не помогут простые охранники? И тебе внезапно понадобилась помощь посущественнее, хотя несколько дней назад ты в открытую угрожал, что я никогда не увижу дочь, если не завяжу с криминалом?
— Нет, — качает головой Демид, прямо глядя в глаза Лютого, — это твоей дочери нужна эта помощь.
— Сомневаюсь.
— Я кое-что знаю, — Рокотов бросает выразительный взгляд на меня, — Но расскажу позже, без свидетелей. Когда увезем и перепрячем Лесю.
Лютый молчит, и по одному этому молчанию понятно, что видеть Демида в своем доме он не хочет — и это еще мягко сказано. И уж тем более принимать от него помощь не собирается. Наверное, он и сам это понимает, потому что внезапно тихо добавляет:
— Я и сам заинтересован в том, чтобы Лесю никто не нашел, чтобы ей ничего не угрожало.
Не знаю, что за информацию собирается рассказать Рокотов, но я поднимаюсь, сажаю Лесю удобнее, и подхожу к мужчинам.
— Костя… — зову негромко, — он ни разу не обидел Лесю. Сколько я была с ней, он всегда относился к ней, как к родной. Это правда.
Не смотрю в сторону Демида. То, как он поступил со мной, не собираюсь прощать, но речь сейчас идет о другом — о безопасности ребенка.
— Ладно, — спустя некоторое время произносит Лютый, едва ли не скрипя зубами. — Сегодня я отправлю Лесю в действительно безопасное место. А потом разберемся с остальным. Бритый, забери мелкую и проводи девчонку домой, — распоряжается он.
— Нет! — вцепляюсь в малышку мертвой хваткой, как клещ, когда понимаю, что Костя говорит обо мне. Даже отступаю на несколько шагов, чтобы не дать отобрать ее.