— Ты чего орешь? — усмехнулся он, как и в былые времена, скользя наглым взглядом по ее длинным ногам от тонких щиколоток до самого верха стройных бедер, где край полотенца едва-едва прикрывал ягодицы.
— Выйди! — заорала она. — Уйди! Кыш! Не подглядывай!
— Дура ты, Маруська… — кривая ухмылка против воли Никиты расползалась в широченную улыбку. — Зачем мне за тобой подглядывать, сама подумать? Что я там нового увижу?
— ВЫЙДИ!!! — Завизжала она во всю силу.
— Уже ухожу, — пожал плечами Никита, отталкиваясь от столба и медленно обходя ее по кругу.
— Нет! Уйди! Уйди! Уйди!
— Голодовку объявишь? — хмыкнул он. — Магазин на остановке закрылся весной еще."
"Маруся, крепко, до онемевших пальцев, цеплявшаяся за полотенце, аж топнула ногой от досады. Ну что за! У нее в комнате валялась пачка прошлогоднего печенья, но стоило представить, как она грызет его, обливаясь слюнями под сопровождение запаха жареного мяса, как захотелось накинуться на «братца» и придушить его.
— Ну так что? — Никита все еще держался за ручку двери и под шумок разглядывал Марусю с ног до головы.
Тоненькую, белокожую, в еще не высохших капельках воды на острых плечах.
Она выглядела такой маленькой и хрупкой, что четыре года разницы в ее пользу, еще недавно казавшиеся невероятно большой разницей, не ощущались совершенно. Скорее она ощущалась младше. Минимум на пару лет.
— Буду! — с досадой топнула она босой ногой по деревянному помосту.
— Ну тогда одевайся, — ухмыляясь во всю морду, велел Никита. — Мы, конечно, родственники, но сидеть за столом полуголой неприлично. Что бы сказала твоя мама?
От того, чтобы получить по морде мокрым полотенцем его спасло только то, что полотенце было только одно. На самой Марусе.
6
Никита вернулся к мангалу, даже не пытаясь стереть с лица широченную ухмылку после общения с Марусей. Макар встретил его такой же — зеркальной! — ухмылкой.
Когда-то дизайнеры дома, следуя моде, обустроили на заднем дворе изысканную «мангальную зону», как в лучших журналах по интерьеру загородных усадеб. Утопленное в земле место для костра, полукруглый каменный бордюр, который мог служить, в зависимости от целей, либо низким столом, либо частью подковообразного дивана.