Дотошная Керолайн всегда следила за тем, чтобы их украшения аккуратно и неизменно лежали в одних и те же шкатулках в строго определенном месте, впрочем, как и все остальные предметы гардероба, поэтому Зорро, вооруженному перед походом в крепость исключительно точной дислокацией каждого названного предмета, не составило труда собрать багаж за считанные минуты. Результатом извечной педантичности фрейлины стало наличие у девушек на руках практически всего арсенала заколок, шпилек, сережек, кулонов, колец и прочих женских радостей жизни.
Изабелла по безоговорочному настоянию подруги была вынуждена одеть темно-синюю бархатную амазонку – ту самую, в которой она несколько дней назад была похищена приспешниками Фионы и которую, как ей ошибочно казалось до сегодняшнего вечера, она зареклась даже примерять, и легкие летние туфельки. Керолайн же облачилась в практически идентичный наряд светло-зеленого цвета и теперь совершенно сравнялась с какой-нибудь порхающей белокурой лесной феей. В целом, у зашедшего сейчас на свою голову неподготовленного гостя, должно было бы перехватить дыхание и потемнеть в глазах от вида двух открывшихся его взору гурий, однако, на его счастье, этого не могло произойти, ибо девушки были надежно укрыты от посторонних взглядов в самом сердце каменной скалы, как если бы являли собой бесценные бриллианты, ревностно спрятанные в неприступной сокровищнице арабского шейха.
Керолайн методично водила расческой по бесконечным волнам иссиня-темных волос своей принцессы и послушно вспоминала вслух все, что они сегодня успели выучить.
Однако даже это приятное впечатление сейчас начинало постепенно исчезать от осознания неумолимого приближения встречи с тем, чье имя она, порой, боялась произносить.
Девушки ни разу не затронули тему, из-за которой Изабелла вчера была вынуждена отвести Керолайн в сторону и излить ей свои страхи, и, тем не менее, с каждым новым ударом часов ощущение безысходности становилось все сильнее."
"Изабелла знала, что он не сделает ей ничего плохого – сама мысль о том, что он мог поднять на нее руку, была абсурдной. Она знала, что он защитит ее, знала, что убережет и укроет, но от этого ей почему-то становилось еще страшнее.