Изабелла застывшим взором проводила спину молодого человека и почувствовала, как сердце резко оборвалось куда-то вниз.
- Ну, что я могу сказать, – откашлявшись, начал Рикардо. – Конечно, надо брать в расчет, что самостоятельных занятий у Вас было не так много, а с преподавателем – всего один раз… И экзамен был очень сложный, и день был длинный и насыщенный. Темы, надо отметить, тоже подобрались специфические, и тексты были большие…
Изабелла никогда еще так сильно не жаждала провалиться сквозь землю. Она уже почти перестала слышать размеренный голос брата, перечисляющего все возможные оправдания их результатам, когда в зал вернулся Зорро.
- Вобщем, поскольку у нас близится время ужина… – вздохнул Рикардо.
- Я не буду есть… – простонала Изабелла.
- Почему? – приблизился к ней Зорро.
Изабелла подняла на него затравленный взгляд, полный стыда и угрызений совести, как вдруг, не веря свои глазам, увидела на его лице открытую улыбку. Он поднес ее заледеневшую руку к своим губам и негромко произнес:
- Моя умница.
У Изабеллы все поплыло перед глазами. В ушах мелко застучал сорвавшийся пульс, дыхание перехватило и куда-то исчезло, а в груди, до этого совершенно опустошенной, сейчас вдруг что-то неистово затрепетало.
И хотя за секунду до его фразы комната огласилась исполненным счастья визгом подруги, которой, по все видимости, Рикардо показал листок с высшей оценкой, Изабелла не только смогла услышать его слова, но и впитать их кончиками онемевших пальцев, которые он согрел своим дыханием…
Ужин прошел на ура.
Трапеза получилась поистине праздничной, под стать завершению знаменательного дня, и продлилась около часа.
Изабелла дождалась, пока Рикардо переступит порог с последней партией тарелок, и негромко произнесла:
- Я написала письмо.