— Не совсем понимаю, на что вы намекаете? Хотите сказать, что десять лет назад, я примкнул к какой-то секте, а сейчас начал приносить в жертву одарённых ради собственного развития? Хочу напомнить, тогда мне было всего девять лет. Возраст ребёнка.
Ведущая согласно кивает. Но сразу же подозрительно прищуривается.
— Тем не менее. Могли остаться какие-то записи, которые сохранила ваша мать. Я могу предположить, что вы обнаружили их и использовали в своих целях. А если говорить про жертвоприношения, то за последнее время рядом с вами погибло не так уж мало одарённых.
На мгновение прервавшись, продолжает.
— Я проверила ваши данные успеваемости. Вы достигли уровня Децимуса за неделю. Буквально недавно были никем, а потом стали одарённым, который носит кольцо.
Стелет неплохо. Но в моей голове уже созрел подходящий ответ.
— А ещё такое может быть, если человека ведёт злость на окружающий его мир. Меня ни во что не ставили. Считали пустым местом и куском дерьма, который можно выкинуть на улицу, как только для этого будут юридические основания. Потом передо мной открылось окно возможностей. Крохотное и узкое, как влагалище девственницы.
Перевожу дыхание и сразу же говорю снова, не позволяя ей вклиниться.
— К тому же я не совсем понимаю, почему вы так низко оцениваете уровень профессионализма министерства безопасности и преподавателей университета имени Джанко? Имей я какое-то отношение к упомянутой секте или используй её методы, меня бы уже давно раскрыли. Вы же помните, что этот дом обыскивали, а сам я был задержан офицерами контрразведки?
Сдержанно усмехается, снова откидываясь на спинку дивана.
— Естественно помню. Но я точно так же помню то пекло, в которое превратились города севера Индии, когда Нишкалэнкта была вскрыта. На их стороне оказалось немало сильных одарённых, которых ранее ни в чём не подозревали. Многие служили в силовых структурах, спокойно проходя все проверки.
Преодолевая боль, издаю негромкий смешок.