Взгляд у генерала был пронзительным и тяжелым, словно там, где-то за тонкой перегородкой, стояло крепостное орудие тридцатого калибра[2].
– Лейтенант…
– Сен генерал. – Алексей четко повернулся и, поскольку в гражданских помещениях честь не отдавалась, лишь вытянулся по стойке смирно.
– Образцовая работа, егерь. – Генерал кивнул и внимательно посмотрел в глаза Алексею. – А почему вы вообще решили вмешаться? Это же было очень опасно.
– Это, знаете, как кто-то при вас начнет гадить на улице. Святое дело, дать мразине по шее, чтобы знал свое место.
Генерал только головой покачал.
– Интересный вы юноша. – Генерал снял с головы берет, вытер лоб большим носовым платком и надел головной убор обратно. – Что ж. Я вас знаю, хоть и заочно, а вот вы меня вряд ли, посему представлюсь.
Стоило генералу выйти из банка, как к ступеням подрулил черный, словно ночь, тяжелый и длинный лимузин с егерским флажком на капоте.
Понемногу Сарос Тиго разговорил Алексея. О семье спрашивал совсем мало, полагая, видимо, что вопросы на эту тему будут Алексею неприятны.
– Знаете, у вашего отца было очень много врагов среди дворцовых прихлебал, но практически не случилось друзей. Характер у него был весьма неуживчивый. Но слушая вас, я как никогда в своей жизни жалею, что тогда послушал этих проходимцев и стал одним из тех, кто не помешал отправке Рабида Толго в отставку.
– Мне, если честно, все равно. – Алексей покачал головой. – Что случилось, то случилось, и может быть, именно благодаря отставке, у отца было так много времени заниматься нами.
– Глядя на вас, я понимаю, что мы, и весь Герат, потеряли великого человека. Вам всего пятнадцать, а по уровню знаний вы вполне соответствуете выпускнику военной академии.