Когда холодный ветер в очередной раз лизнул мочки ушей и заставил мурашки табуном пронестись по загривку, охотник на бегу оттолкнулся ногами, прыгнул вдоль земли и, легко проскользив по влажной траве, юркнул в канаву. С мокрым чавканьем его лапы погрузились в размокшую после дождя почву и встревоженные черви потянулись по лишенной шерсти коже.
Но все это не имело никакого значения на фоне пролетевшего над головой валуна размером с голову Гуты. Тот сломал несколько деревьев, заставив очередную птичью стаю подняться в небо, а сам ствол с треском, ломая ветви соседей, упал на мхи и траву.
Арди, крепко сжимая клык, высунулся из своего укрытия.
Тролль, замерший посреди новоявленной тропы из поваленных деревьев, разбитых пней и засыпанных ручьев, принюхивался и оглядывался. Его каменная кожа слегка подергивалась, осыпаясь на землю мелким песчаником.
— Матабар… — прогудело создание. — я тебя… чувствую…
И выбравшийся из сказок кошмар медленно, не торопясь, повернул клыкастую пасть прямо в сторону канавы, где укрылся Арди.
— Нашел, — может охотнику показалось, но в голосе тролля прозвучало самодовольство.
— Думай, Арди, думай, — процедил охотник и, отряхнув червей, вновь бросился бежать.
Он двигался так быстро, как только мог. Его лапы буквально сверкали среди листвы и травы.
Охотник прыгнул в сторону и молодая береза, обтесанная каменной ладонью, стрелой пронеслась мимо. Она пронзила ствол могучего тополя и застряла в нем на манер отломанного когтя. На секунду Арди задумался откуда он знает, что такое стрела, но уже меньше, чем через удар запыхавшегося сердца, бросился дальше.
Если бы не уроки Шали, он бы давно зацепился за корень, запутался в кустах или подскользнулся на мокрой земле, но наставления рыси давно уже стали не только частью его сознания, но и всего тела. Ориентируясь не только благодаря острому зрению, но и опираясь на все органы чувств — осязание, обоняние, чувство равновесия и слух, Арди выбирал тропы, на которых лес мог ему немного помочь.