Шайи улыбнулась и облегченно вздохнула.
— И я тебя люблю. А теперь — ложись спать. Видят Вечные Ангелы, у тебя на лице вся усталость этого мира.
И она ушла, оставив охотника наедине со своим новым логовом. Или теперь правильно говорить — комнатой?
Арди посмотрел на окно — там солнце поднималось над Алькадой, заливая горы и леса лучами.
Солнце или око Духа Дня?
— И кто я теперь? — прошептал на языке зверей Арди.
Глава 16
Арди лежал на шкурах и слушал голоса, доносящиеся снизу. Ему больше не требовались, как раньше, ни стакан, ни старенькая вентиляционная шахта, ставшая пристанищем для пауков.
— И как все прошло? — с небольшим придыханием спросила Шайи, поставив тарелку на стол.
Теперь Арди, прикрыв глаза, мог по запахам, звукам и каким-то совсем тонким ощущениям буквально увидеть, что происходило двумя этажами ниже.
— Тебе честно или соврать? — шериф отстегнул кобуру и повесил портупею на спинку стула.
Шайи вздохнула и села напротив. Арди же, открыв глаза, посмотрел за окно. Там на небе уже зажигались звезды и, вдалеке, над высокими пиками Алькады летали орлы, притянутые бескрайними просторами черного неба. Гордые и свободные, они парили среди облаков, выслеживая зазевавшуюся добычу. Вот-вот их когти схватят загривок горного козла и скинут его с обрыва, чтобы потом клювом впиться в разбитую плоть и расколотые кости.
Арди чувствовал себя этим козлом."
"Только он все никак не мог упасть. Падал, пытался зацепиться хоть за что-то, но не мог. И только что-то зудело внутри. Будто раньше, там, глубоко внутри, он был целым и крепким, как молодой дуб, а теперь… теперь его точили жуки, оставляя маленькие, тянущие дырочки.
— Лучше честно, — Шайи отошла к плите, сняла чайник и налила ароматного отвара в кружку.
— Честно… — повторил Келли. — если бы все это случилось хотя бы пять лет назад — никто и слова бы не сказал, но после того, как к Дельпасу достроили железную дорогу и сюда хлынули рабочие с Синего Озера… да ты и сама знаешь, как разросся Эвергейл за последние пять лет.
— Дорогой, — перебила Шайи и сердце Арди пропустило удар.
Щеки обожгли слезы. Теперь он помнил, как называлась эта соленая горячая влага, но, видят великие духи, хотел бы забыть.