Так что говори, но учти. Если мне не понравятся твои слова — я избавлю тебя от страданий, как и то дитя, что ты держишь на руках. А кровью и плотью напою и накормлю дитя Гектора, дабы искоренить в нем все человеческое. Может тогда он окажется достаточно силен, чтобы бежать среди барсов.
Глаза Шайи вспыхнули огнем. Таким горячим, что, кажется, снежная стена отступила еще дальше."
"— Пробыл с ним несколько дней? — переспросила она. — Я носила Арди девять месяцев под собственным сердцем. Шесть лет я была рядом с ним.
— Это вовсе не те качества, чтобы бежать среди барсов, самка, — произнес барс и сделал шаг вперед. — Ты сделала свой выбор. У тебя не получилось…
Шайи знала, что она не сможет убежать. И знала, что дедушка ей не поможет. Не потому, что не хочет, а просто у того совсем не осталось сил.
Но барс, сделав первый шаг, так и не сорвался в стремительном прыжке. Он стоял, не сдвинувшись, и смотрел себе под ноги.
Маленькие, озябшие, посиневшие пальцы легли тому на шерсть.
Арди, все еще пребывавший без сознания в странном сне, каким-то чудом дотянулся до барса и попытался схватить его за лапу.
Потянулись длинные секунды, сливаясь в томительные минуты молчания.
— Я не знаю, что из этого получится, старик, — прошептал он. — За тысячи лет, что духи гор, лесов и озер берегли и учили Первых Охотников, еще не было такого, чтобы детеныш обучался у чужого учителя.
— Это так, — кивнул дедушка. — но, может, именно поэтому, потому что мы следовали предначертанному, то перед тобой сейчас лежит последний нашей крови? Последний матабар?
Барс перевел взгляд на дедушку. Они какое-то время безмолвно общались, после чего Эргар отвернулся.
— Он либо вернется охотником, — и Шайи знала, что зверь обращается именно к ней. — либо не вернется вовсе.
И в следующее мгновение на капище сверкнула молния и обрушилась вьюга, мгновенно скрывшая барса из виду. И только протяжный женский плач, пронзавший вой ветра, доносился вслед спящему мальчику, уносящемуся вглубь древних гор.