— Здравствуй! — помахал короткой лапой детеныш. — Ты тоже решил немного размять крылья?!"
"— Немного размять, — насмешливо повел клювом орел. Размером с небольшой валун, его крылья имели такой широкий размах, что если он пролетал близко над землей — то покрывал её широкой тенью. Так, обычно, мальчик и узнавал, когда Кайшас их навещал. — Мои крылья всегда готовы к путям среди облаков, маленький охотник. Мне не требуется их ни разминать ни… проклятье! Опять ты!
И Кайшас потянулся клювом к перьям одного из крыльев. Орел что-то мычал и причитал, пока вычищал оттуда то ли грязь, то ли насекомое, а может и чьи-то кости или засохшую кровь.
— Давай наперегонки, Кайшас! — засмеялся Арди. — Кто выиграет — тот…
Черная тень мелькнула над юным охотником. Четыре могучих крыла потянули за собой следом снежное покрывало, почти по самую грудь укрывшее Ардана.
— Ты уже проиграл! — прокричал исчезающий вперед орел.
Но детеныш не был бы учеником Эргара, если бы так быстро и легко сдавался. Отряхнувшись от снега, все так же смеясь, он побежал следом.
Арди буквально перелетал через знакомые ему трещины и расщелины, но в отличии от сезона снегов, делал это куда аккуратнее и, если не был уверен в своих силах, искал места поуже. Это, конечно, давало фору вредному Кайшасу.
Орел, словно в насмешку, порой зависал, развалившись крыльями на потоках ветра и подшучивал над соперником:
— Я бы сказал, что ты ползаешь, Арди, но даже на фоне сонного сурка — ты слишком медленный.
Ардан на бегу поднимал лапами комья снега и, комкая, отправлял в короткий полет, но Кайшас лишь лениво уклонялся, продолжая посмеиваться над попытками юного охотника.
Так они и соревновались почти несколько часов, пока, вдруг, ученик Эргара не оказался на самом краю Лестниц. Дух Дня, успевший подняться почти в самый центр своих владений, отправлял меткие лучи в глаза Арди.
Приложив лапу ко лбу, прячась от света, юный охотник посмотрел вниз. Действительно — спуск по Лестницам займет у него остатки дня, да и побегать по мокрым, местами обледенелым карнизам у него вряд ли получится.
Если, конечно, он не хочет где-нибудь ушибиться или и вовсе сорваться вниз. После такого Учитель вряд ли отпустит ученика хоть куда-нибудь дальше пределов Хижины.