Так что сиди и привыкай.
– К чему?
– Не выпущу тебя из рук до самого утра…
* * *– Приехали, – выдал Феликс, переполненным желания голосом, когда мы остановились внутри тускло освещенного гаражного бокса на территории их особняка.
К этому моменту я уже неплохо освоилась на коленях парня, находя сложившуюся ситуацию довольно волнующей.
– Отлично, потому что я хочу кое-что выяснить… – робко пробормотала, прижимаясь к его колючей щеке.
– Ну разумеется. Сейчас мы до самого утра будем обсуждать всю эту чушь. Какая неожиданность! – устало вздохнул спутник, сдавливая ладони вокруг моей талии.
– Нет… – хрипло рассмеялась в его приоткрытые губы.
– Опять двадцать пять, Мягкова. Так чего ты хочешь? – Его зрачки расширились, глаза стали больше походить на две манящие черные дыры.
– Я хочу узнать, почему тебя прозвали Железным…
«Боже, неужели я сказала это вслух?»
Феликс
Всю дорогу до дома её попка елозила по моему каменному стояку, поэтому управлять тачкой было чертовски сложно. Пару раз я даже собирался свернуть с основной дороги, устроив парковку где-нибудь в ближайших кустах.
Поставил автомобиль на ручник, с облегчением вздохнув, когда услышал её хрипловатый эротичный призыв к действиям.
– Я хочу узнать, почему тебя прозвали Железным…
Бл*ть.
Это было выше моих сил.
Стремительно расстегнул замок у неё на джинсах, просовывая руку под трусики. Злата попыталась отстраниться, на что я злобно гавкнул, потираясь каменным членом о её задницу.
– Узнаешь прямо сейчас, – свободной рукой отодвинул сиденье назад, чтобы она могла удобнее расположиться на моих коленях, продолжая сжимать разбухший холмик горячей плоти. – Такая мягкая и гладкая, Злата Мягкова… Зуб даю, потекла сразу, как только я прижал тебя к себе?
Пальцы скользнули от клитора к узкой дырочке входа, и девушка взвизгнула, разводя ноги шире. Я чуть приподнял её, приспуская джинсы и трусики.
– Феликс, не здесь… – слабо запротестовала, глядя на меня с выражением дикой мольбы.
Сощурил глаза, словно в лицо ударил прямой луч солнца. От её взволнованного кроткого взгляда сердце сжалось. Твою мать. Почувствовал, как сквозь кожу прорастают крылья.
«Ты сама пришла, моя драгоценная девочка… Мой самый непослушный бес в ребре».
– Это всего лишь прелюдия. Не волнуйся. Займемся любовью чуть позже. Как и положено – в моей койке. Накрою тебя собой и буду медленно ласкать до полного изнеможения наших тел.