В этот момент тело взбунтовалось против собственнических прикосновений Громова. Перед глазами застыло изображение его вчерашних утех. И хоть головой я понимала, что это очередная грязная манипуляция Железнова, сердце разрывалось в клочья от осознания какого-то тупого бессилия перед лицом врага.
Феликс, как ледокол, сметал всё на своем пути. И даже некогда настоящая твердыня – наши с Громовым отношения – уже не казалась такой уж прочной…
* * *Сегодня на учебе все только и делали, что обсуждали меня. Конечно, такая сенсация: «бойфренд Мягковой напился до чертиков и вёл себя непристойно».
Феликс сидел в дальнем конце аудитории, когда я набралась смелости и остановилась возле его стола. Мажор медленно поднял голову и, сузив гранитно-серые глаза, расплылся в удивленной улыбке.
– Мы можем поговорить? – произнесла вполголоса, ощущая спиной заинтересованные взгляды однокурсниц.
– Конечно, – он равнодушно пожал плечами.
– Наедине, – процедила я, от волнения покусывая нижнюю губу.
– Ещё лучше, – самодовольно ухмыльнулся Железнов.
Он поднялся из-за стола и ленивой походкой направился к выходу из аудитории. Остановившись в пустом классе информатики, на всякий случай закрыла дверь на замок. Не хотелось, чтобы чьи-нибудь любопытные уши подслушали этот разговор.
Феликс стоял в метре от меня.
– Зачем ты это сделал? – я медленно расправила плечи, набираясь сил держать удар.
– Что именно? – безучастно парировал студент, поглаживая кончиком пальца густую черную бровь.
– Фотографии. Хочешь заставить меня поверить, что он изменил с развязной девицей с фото?
Губы Феликса сложились в болезненную улыбку.
– Не-а… Ты ведь не дура. Он просто отключился, правда, сперва перепробовал половину коллекционных напитков папаши. Но мне не жалко, тем более для твоего парня.
– Андрей не хотел туда идти… – воскликнула я, нервно всплеснув руками.
– Если я чего-то не хочу, никто не заставит меня это делать… – не повышая голоса, задумчиво отозвался собеседник.
– Зачем? – повторила онемевшими губами.