С распущенными влажными волосами и в моей футболке златовласка выглядела как вкуснейший сливочный десерт. Хотелось распробовать её всеми возможными способами. Дыхание окончательно сбилось, когда я втянул ноздрями еле уловимый запах медового геля для душа.
Ох, черт!"
"Красавица смотрела на меня снизу вверх, и я ощутил нечеловеческое желание. Каждая мышца на теле горела огнем, пока я изучал выражение бездонных бирюзовых глаз. В её взгляде читался целый калейдоскоп эмоций. Примерно тоже самое творилось в моей чертовой душе.
– Феликс… мне тяжело… – прошептала пересохшими губами, лежа подо мной.
Наши бёдра соприкасались. Ощущал манящую теплоту, исходящую от её живота. Эти поцелуи и ласковые объятия разбередили душу. Я пропал. Кровь хлынула к члену с такой силой, что сосуды в глазах полопались.
До сегодняшнего вечера я и сам придерживался подобного мнения: заполучить во что бы то ни стало. А теперь трусил облажаться: подобраться к телу, так и не проникнув глубже, в самую красивую душу, которую доводилось встречать.
Злата была принципиальной. Или всё или ничего. Прямо как я пару лет назад до инцидента, разделившего жизнь на «до» и «после». Тогда я узнал, как просто в одно мгновение переметнуться на темную сторону…
– Феликс, не надо, пожалуйста… – пробормотала она, глядя на меня иначе.
Без этого леденящего душу ужаса. С надеждой, что у нас есть хотя бы шанс.
Все эти дни после баскетбольных тренировок Громов жаловался, что Злата охладела к нему. Он советовался с ребятами в раздевалке, как вернуть в отношения былую гармонию.
Сдавленно зарычал, перекатываясь на живот. Златовласка тут же переползла на дальний край кровати, и я рассмеялся.
– Если захочу – тебе ничего не поможет. Так что поболтаем немного и ляжем спать. Идет?
– И ты даже не будешь пользоваться своими грязными приемчиками? – пробормотала она, с недоверием заглядывая мне в глаза.