Он приказал сразу же впустить их. Могу ли я доложить ему о вашем прибытии?
И тут Штейнхальц зашёл настолько далеко, что осмелился протянуть робкую руку, словно собираясь тронуть обер–лейтенанта за рукав.
— Разве я вам не говорил? Мальчишка для йонхеера — пустое место. Он ничего не знает, совсем ничего. Мы только зря теряем время…
— Молчать! — бич снова щёлкнул и большая голова Штейнхальца, казалось, вжалась между ключицами, словно он ощутил удар хлыста по сгорбленным плечам. — Вы останетесь здесь, минхеер, — приказал Лоренсу офицер.
Но Швейд не пошёл вместе со своими компаньонами. Вместо этого он проследовал за Лоренсом обратно в гостиную. Он был довольно молодым человеком, с резко очерченным, умным лицом и совершенно мёртвыми глазами. Его зрачки медленно передвигались, оглядывая комнату, словно взвешивая и просвечивая всё, что в ней находилось.
— Так вы больше не в фаворе у йонхеера, минхеер Ван Норрис?
Лоренс позволил себе открыто выказать раздражение и нетерпение: «Мои личные дела…» — начал он горячо.
Швейд прислонился своими тренированно–квадратными плечами к стене и сунул большие волосатые пальцы с длинными ногтями в карманы жилета.
— Ваши личные дела теперь дела Рейха. Вы и ваши соотечественники скоро поймёте цену сотрудничества. Мы не тратим драгоценное время на бесполезные споры. Я уже побывал в ваших апартаментах на Валирусстраабс.
Он вытянул из кармана пальто пачку писем, соединённых скрепкой. Лоренс почувствовал волну тёплой горячей крови, подступившей к горлу.
— Это личная переписка.
— Верно. Но где вы повстречали столь интересного американца, посылающего вам длинные описания собственной жизни и своей страны? И почему он так интересуется деталями вашей повседневной жизни?
— Я никогда не встречал его, — Лоренс утомлённо пожал плечами.