Но по крайней мере, он не заслужил того, чтобы быть вынужденным терпеть врагов, когда он не смог бы больше препятствовать их приходу.
Налёт на ящики буфета обеспечил Лоренса острым фруктовым ножом, обещавшим исполнить работу достаточно аккуратно. Он спустил холст на стол и бережными движениями вырезал картину из рамы. Надеясь, что древняя живопись не растрескается, он закатал её в льняные обеденные салфетки и, прихватив с собой, зашагал через буфетные и пустынную кухню. Наперехват ему выдвинулась тёмная фигура.
— Это вы наконец, минхеер Лоренс? — плоское смуглое лицо Клааса не выглядело удивлённым. По мере того, как слуга старел, его малайская кровь, казалось, проявлялась всё сильнее. Лоренс часто задумывался, сожалеет ли он, что покинул Яву, страну своего рождения. — Ключи ждут вас, подвальная дверь отперта.
На кольце, протянутом им Лоренсу, болталось четыре ключа — старые, железные ключи с длинными стержнями из прежних дней.
— Сейф в маленькой комнате у канала.
— Нет, спасибо, Клаас. Я справлюсь.
Пляшущий круг света выхватывал на покрытых неглубокими выбоинами ступенях чёрные трещины, старый известковый раствор рассыпался там в пыль. Но сырость не одолевала, и воздух был довольно свежим. Лоренс миновал несколько пустых стеллажей, где запылённое стекло нескольких забытых бутылок поблескивало в свете фонаря. Потом ему пришлось оттолкнуть подгнившие деревянные бочки, ещё хранившие в себе слабый след давно исчезнувших напитков, на их занозистых боках отчётливо виднелись царапины от крысиных зубов.
"Комната у самого края канала была маленькой, много меньшей, чем другие пещеры подвала.
Юноша поставил завёрнутую в лён картину в один угол и затем положил футляр на отдельную полку. Два года это пролежит здесь. Два года — чего?
Дверца со щелчком закрылась. Пальцы Лоренса легли на выпуклости диска.