Он стиснул зубы, когда десять минут спустя оказался перед потемневшим зданием и посмотрел на свет, который лился из окон квартиры семьи Самира.
И когда Самир открыл ему дверь, Асад сломался. Его сотрясали рыдания, но тело его не было обессиленным и размякшим, а его слезы сопровождались потоком арабских проклятий и слов ненависти.
Они не виделись много лет, и между ними давно уже установилась непримиримая вражда. Поэтому первой реакцией Самира было смятение и желание защитить свою семью, которая застыла за обеденным столом, как персонажи музея восковых фигур, не отрывая от него взгляда.
– Идите к себе, – крикнул он детям и жестом показал жене, чтобы она шла вместе с ними.
Потом он повернулся к Асаду, грозно посмотрел на него и явно приготовился вышвырнуть его на лестничную площадку.
– Вот это, – сказал Асад и протянул ему папку.
И пока Самир с изумлением разглядывал ее, Асад опустился на корточки и закрыл лицо руками.
Потом Самир охнул и, прислонившись спиной к стене, сполз вниз на пол, оказался рядом с Асадом, не отрывая взгляда от фотографии с Кипра.
– Марва жива, Асад, – повторял он снова и снова, когда они присели к обеденному столу лицом друг к другу.
Для Асада эти опьяняющие слова тоже были первым, что пришло ему в голову, когда он увидел эту фотографию.
Слово «Галиб» пришло потом.
Так же как раньше Асад, Самир стал кончиками пальцев ласкать волосы сестры на фотографии. Он плакал, касаясь ее щек и глаз, с болью отмечая глубокие морщины, которые оставила на ее лице жизнь.
Но вдруг выражение его лица изменилось, стало жестким.
– Это твоя вина, что так получилось, Асад. Только твоя! Ты не заслужил того, чтобы она к тебе возвращалась, понимаешь? Ты ей больше не нужен. – Он с ненавистью посмотрел на него.
Асад не отреагировал на его слова.
– Мужчина около Марвы – Галиб, – сказал он и показал на человека с бородой, стоявшего рядом с ней. – В его планы не входит, чтобы я увидел ее. Они по-прежнему его заложники, и он не отдаст их добровольно, поверь мне.
Самир бросил быстрый взгляд на фотографию.
Несмотря на безграничный гнев, он ничего не сказал, но дрожащими пальцами вонзил ногти в лицо Галиба.
Асад глубоко вздохнул. Точно такие же чувства испытывал и он.
– Осторожно, так можно испортить фотографию, Самир. Если ты поднимешь руку, то увидишь одну из твоих племянниц по другую сторону от Марвы.