– А что, вот Данька подрастет, и сразу. Данька мой сын.
– Да я знаю. Ты такая молодец, Лиза. Я восхищаюсь твоей силой духа. Зная правду, взять этого малыша… Наверное, я бы так не смогла.
– Значит, и ты все знала, – прошептала Лиза.
– Да все всё знали. Только не понимали, как тебе рассказать. Чтоб не ранить. И сохранить нормальные отношения в группе. Яр-то за тебя Серому чуть горло не перегрыз, когда все вскрылось.
– Правда? – Лиза отошла к окну и отдернула занавеску. Пальцы слегка подрагивали. Она уже простила… И Яра за молчание, и других Теней, потому что невозможно было злиться на тех, кто тебя спас.
– Правда-правда. Слышала, вас можно поздравить.
– Да рано еще. Мы все никак не распишемся.
– Ой, все эти росписи – такая глупость. Мы с Мишкой расписались, чтобы нам комнату в общежитии дали. У нас от той комнаты ничего даже не осталось. А вот от Миши много чего.
Лиза нахмурилась.
– Нет, Сережу не наградили.
– Вот козлы! – возмутилась Катя. – Я думала, посмертно их всем кому надо и не надо дают."
"Да, Лиза тоже так думала. Но что-то пошло не так. И это отчего-то не на шутку её тревожило. Хотя к наградам мужа она относилась в лучшем случае ровно, а в худшем – вообще с холодком. Ведь каждая из них была свидетельством не только его доблести или отваги, но и опасности, которой тот подвергался каждый раз, выполняя свой долг.
– Кать…
– М-м-м?
– Я так рада тебя слышать. Ты прости, что я пропала. Все это было так тяжело, что если бы не Яр, я бы, наверное, с ума сошла.
– Да брось. Я все понимаю. Но раз уж ты объявилась, то, пожалуйста, больше не пропадай. Я соскучилась просто жутко.
– Не пропаду. А ты давай, возвращайся. Мы до этих пор роспись отложим. А потом ка-а-ак гульнем все вместе!
Катя засмеялась, попрощалась тепло и сбросила вызов.
Яр вернулся ближе к часу ночи. За дверью послышалась какая-то возня.