Специалисты-оценщики городской управы прошлись по всем склонам, заглянули в каждый отрог и выставили счет. Снос домов требовал от города заплатить их владельцам 1 миллион 80 тысяч рублей. Одновременно такую же работу провели оценщики Рязанско-Уральской железной дороги. И оценили расходы на сервитут в 2 миллиона 800 тысяч. Городской голова удивился разномыслию и поинтересовался у железнодорожников: как они столько насчитали? Те ответили: очень просто. Разослали бланки домовладельцам с предложением оценить свои хоромы.
Лыков внимательно выслушал начальника сыскного отделения. Ведь, возможно, в этом потаенном для полиции месте кроме Ваньки Сухого прячутся Егор Князев и Гервасий Самодуров. И он спросил, когда Дубровин отодвинул от себя пустой стакан:
– Осведомление у вас в овраге есть?
– Есть, но недостаточное.
– Можно поподробнее?"
"Коллежский асессор подошел к плану города и стал тыкать пальцем:
– Видите? Здесь, здесь и здесь овраг разветвляется, как оленьи рога.
– Пускай три ваших осведа ищут Ваньку Сухого, а заодно и моих недругов-рязанцев. Вдруг эти варнаки окажутся в их поле зрения?
– Завтра же они получат от меня и Алексея Васильевича установочные данные. Но, повторюсь, значительная часть клоаки вне секретного надзора.
– Это мы уже поняли, – вздохнул питерец. – Но прошу вас продолжить. Не в одном лишь Глебучевом овраге могут прятаться Егорка с Герваськой. Еще где есть темные места? И как там с наблюдением? Общая обстановка, вы сказали, стала спокойней. Кражи никуда не делись. Но что с преступлениями против личности?
Иван Дмитриевич опять обратился к плану:
– Как и во всех, наверное, городах, темными местами являются окраинные слободы: Солдатская и Покровская.