Дело оказалось сложнее: местность принадлежала сразу двум участкам, Четвертому и Пятому. Лишь через час телефонировали с Четвертого и сообщили, что гулящую зовут Вера Белотелова и проживает она во Втором Дегтярном переулке в доме Усова.
Лыков и Азвестопуло отправились туда, прихватив от местных Побединского. В квартиру гулящей они проникли через черный ход. Получилось неловко – у бабы в это время пыхтел клиент, унтер-офицер Асландузского пехотного полка. Пришлось прервать его занятия и выставить вон.
Нелегалка оделась и вышла к сыщикам.
– Я не за деньги, у нас чувства! Потому билет не беру, а замуж собираюсь…
– Верка, заткнись, – остановил ее причитания статский советник. – Мы за другим пришли.
– Ась?
– Где Егор Князев?
Баба растерялась:
– Егорушка? Второй год как нет его. Уехал в свою Рязань, даже не попрощался. Дроля, называется…
– Он уже месяц как здесь. Скрывался у Вафли.
Гулящая села, поджала губы:
– Месяц? Вот оно что. К Вафле рябой прибился. Какие мужики все-таки сволочи!
Было видно, что она не врет.
Еще один след никуда не привел, оставалось ждать результатов облавы."
"Лыков с Азвестопуло сидели в кабинете полицмейстера и наблюдали, как приставы дружно отговаривали его проводить облаву. Саратов в полицейском отношении разделен на шесть участков. Вот все шестеро и состязались в красноречии. Особенно выделялся пристав Пятого участка надворный советник Михайлов.
Ему вторил «шестой» пристав – коллежский асессор Филонов. Этот напирал на ограниченность сил наружной полиции даже для проверки паспортов.
Дьяконов дал горлопанам высказаться, а затем поднял заведующего конно-полицейской казачьей командой отставного полковника Изюмского:
– Алексей Николаич, а вы что скажете насчет оцепления?
Тот заговорил со знанием дела:
– Весь город зараз не оцепить, но это и не нужно.