В ней дипломат писал, что считает необходимым пойти навстречу просьбе «в размерах, которые признает допустимыми военное ведомство».
Третьим шло письмо Сазонова нашему послу в Сербии Гартвигу. Министр заранее извещал подчиненного о возможном отказе в просьбе и делал оговорку: «Если отказ нашего Военного министерства поставит Сербию в затруднительное положение, можно будет отпустить этих предметов примерно в половинном количестве».
Пока Павел читал, дверь без стука распахнулась. Вошел и сел сбоку полковник Самойло, непосредственный начальник штабс-капитана по разведке Австро-Венгрии.
Как только Павлука вернул генералу бумаги, тот заговорил, резко и властно:
– Слушайте приказ на вашу секретную командировку. Вам надлежит пробраться в Сербию через Германию и Австро-Венгрию с подложными документами. Александр Александрович, они готовы?
– Давно, – коротко ответил Самойло.
– Хорошо. Ваша задача, Павел Алексеевич, многоплановая. Во-первых, дайте оценку сербской армии в настоящий период. Действительно ли им необходима такая прорва оружия, или старик Пашич алармист[39].
Павлука про себя усмехнулся. И Монкевиц, и Самойло, сидящие сейчас перед ним, и посол Гартвиг – все трое были сыновьями врачей.
Между тем генерал продолжил:
– Война неизбежна, все ее будущие участники хорошо это понимают. Тянуть дальше нельзя, пора сразиться. А мы, как всегда, не готовы. Программа усиления армии на полпути к завершению. Даже состав противников до конца не ясен. На чьей стороне выступят Болгария, Румыния и Италия? А черт его знает! Оттого важны надежные союзники, такие как король Петр.
Монкевиц поерзал в кресле и задумчиво уставился в окно.
– Николай Августович, – воспользовался паузой штабс-капитан.
Самойло тут же подхватил:
– Кому сейчас легко? На Дунае готовится заварушка. Лишние глаза и уши нужны позарез. Не каждый день мы посылаем во вражеские страны таких хорошо подготовленных офицеров.