Яндржек был приговорен к пожизненной каторге. Уцелевшая агентура притихла.
– Когда начнется война и закроют границы – как мы будем сообщаться с сетью? – спросил Павел, обращаясь к обоим начальникам. – Это сейчас я просочусь как-нибудь с липовым паспортом. И то очень опасно. А тогда?
Самойло опять полез в папку:
– Насчет паспорта – вот он.
Монкевиц оживился и забрал документ себе:
– Впервые вижу такой. Это десятимесячный?
– Да, Николай Августович. Пробуем его впервые, надеемся, что все получится. А предложил штабс-капитан Лыков-Нефедьев.
Временные десятимесячные заграничные паспорта никогда еще не использовались военной разведкой, это было изобретение Павлуки. До сих пор русская агентура проникала на запад с помощью настоящих паспортов, которыми Огенквар снабжал градоначальник Петербурга. Такой документ стоил пятьсот рублей и выписывался на пять лет. Между тем большое количество рабочего люда каждую весну уезжало на сельскохозяйственные работы в Германию. Рабочие покупали себе десятимесячные временные паспорта, за которые платили всего тридцать рублей.
Самойло извлек из своей бездонной папки еще несколько бумаг:
– А вот по этим документам Павел Алексеевич будет путешествовать дальше.
– Но это опасно для Павла Алексеевича, – перебил полковника генерал. – Агенты где-нибудь да встретятся с ним – в гостинице, в ресторане, в вагоне поезда.
– Мы предусмотрели возможность такой встречи, – парировал главный «австрияк» русской разведки. – Антон Вормсбехер существует на самом деле, и он имеет контракт с банком. Все время командировки штабс-капитана Лыкова-Нефедьева пруссак будет сидеть в Восточной Пруссии, где трудится управляющим юнкерского поместья. И получит от нас за это тысячу марок. А Павел Алексеевич действительно провернет несколько операций с бумагами.