Вопрос исчерпан, – сказала она.
Эссиорх покачал головой.
– Вопрос будет исчерпан тогда, когда ты перестанешь быть валькирией и с погасшим эйдосом вернешься в лопухоидный мир. Ты опасна для света больше чем мрак. К встрече с мраком свет готов. Ты же разишь исподтишка. Тьма уже пробралась тайком в твое сердце… – проговорил он.
– Бред! Я ненавижу мрак и уничтожаю его! – крикнула Сэнра.
– Свет не может ненавидеть, даже если речь идет о мраке! Свет пылает, он горит, он хочет изменить, исправить. Ненависть вообще не его чувство.
Улита заметила, что остальные валькирии тоже смотрят на Сэнру и во взглядах их нет явного сочувствия. Скорее – сомнение.
– Я метнула копье в предательницу! Она изменила свету и должна была умереть! Я убила бы ее еще тысячу раз, – не выдержала Сэнра.
– А вот тут ты ошибаешься. Ты не убила ее. Она ранена, но жива, – сказал Эссиорх.
– Жаль, я не знала этого прежде.
Во всей фигуре ее было нечто маниакальное, убежденное.
– Она никого не предавала. Она еще ребенок! А ты подняла на него руку! – сказал Эссиорх.
– Ребенок? Которому столько столетий?
– Да, ей уже много веков. Но это века Эдема – легкие как пух, которые проходят как один день. Века юности и покоя. Сейчас же она все больше становиться обычной человеческой девчонкой! Она почти уже ею стала, иначе ты никогда не смогла бы нанести стражу света раны своим копьем! – сказал Эссиорх.
– Откуда ты это знаешь? Даже если все так, как ты говоришь, – какая теперь разница? Свет объявил ее в розыск? Вот я ее и нашла! – пренебрежительно воскликнула Сэнра.
Взгляд Эссиорха стал холодным, как лезвие ее копья.
– Ты нашла не ее! Ты нашла неприятности. Я ее хранитель. Ее боль – моя боль! – сказал он.
Сэнра быстро оглянулась на своего оруженосца.
– Так вот почему Даф ничего не сумела сделать своей маголодией! Она была отражена магическим щитом валькирий.