– Это Свинолуп! Это кагэбэ красное! Мы красным патроны! Красным – мы – патроны! Ты сечешь, что делаешь?!
– У меня приказ, братик, – мягко ответил Летяга. – Доставить. Кому, что – не мое дело.
– Красным! Красным! Патроны! Мы с тобой! Их! С ними! В бункере! Пацаны наши там! Десятый! Ульман! Шляпа! Красные их! Ты помнишь это?! Тебя чуть! Меня! Как мы? Как вы – им?!
– Сказано со склада забрать и сюда привезти. И передать.
– Ты врешь! – заорал, сорвался Артем. – Пиздишь, сука! Предатель! Мразь! Ты их! Ты меня! Ты их всех, убитых! Ты пацанов наших! Вы! Ты, и гнида эта старая! Всех предали! За что – они?! За что сдохли?! Чтобы мы – мы! Красным – оружие?! Патроны?!
– Тихо.
– Я не верю тебе! Вам всем!"
"– Хеъотень какая-то, – в камень сказал Леха.
– Ты сам-то?! Сам веришь?! Ты?!
– Мое дело…
– А что – твое дело? Я не слышал, думаешь? Что тебе еще сказано… Сказано, убрать меня.
– Прости.
– Не прощу! Тебя – не прощу! Одной крови, сука. Ага. Ты! Ты-то – ты как теперь? Как ты веришь, Летяжка?! Во что?! Теперь?! Это все – для чего?! Для пайка?!
– Ты… Ты не.
– Давай! Ты же знаешь! Мне по херу уже. Я сдохну все равно. Стреляй, говно. Выполняй, что сказано. Вторая, блядь, минус! Только моих отпусти. Этих. Они что? Им старик ничего не должен! Не за что рассчитывать!
Летяга молчал, сопел.
– Ну?!
Вонючая кожа снова упихала все звуки обратно в Артема.
– Поднялись, оба, – шепотом приказал Летяга. – Прости, Артем.
Пшикнул пистолет над ухом.
Раз, два, три.
Ничего не изменилось.
Как отличить в кромешной темноте от смерти – жизнь?
А вот как – по вкусу крови и соляры, пороха и масла во рту. Живой.
– За руки взялись! – прошептал Летяга.
Они не стали удирать от него вслепую, доверились Летяге в последний раз. Летягина пятерня повела Артема, заткнутого, куда-то, поспешно, и остальных за ним – цепью.
– Эй! Ты как там? Готово? – окликнули их с эскалатора.
– Теперь бегом, – сказал Летяга. – Догонят – меня с вами положат.
Побежали, не глядя и не видя, держа друг друга за холодные, скользкие от предсмертного пота пальцы.
– Куда?! – заорали сверху.