А? И народу раздадим на Таганской. Ну и по пути еще… Прочти и передай другому. На Китай-городе… И в листовке прямо – про бункер расскажем! Приведем ко входу толпу! Бессолов нам откроет, сука, никуда не денется… И все! Пусть они в лицо людям правду скажут! Тогда мы не одни будем, Летяжка. И даже если со штурмом сразу не выйдет… Листовки по метро разойдутся все равно!
– С Таганской наъод впустить в бункеъ надо? – уточнил Леха. – Всех, что йи?
– Чем больше, тем лучше. Пускай сами посмотрят, как эти твари жируют и всегда жировали.
– Теоретически… – сказал Гомер. – Если бумага уцелела… Они ее в пластике хранили, вообще-то… Чтобы не сырела… Могла и уцелеть…
– А, Летяжка? Наши-то что там говорят? Забыли уже всех, кого красные замесили?
– Какое… – Летяга вздохнул. – Как забыть-то?
– Значит, план есть. Рискованный, понимаю. Но может получиться. А?
– Может, – признал Леха.
– Думаешь, нам прямо позволят эти листовки раздавать? – сомневался Гомер.
– Нет. Да и по хер бы на него, дедуль! Попытаться же нужно! Должны мы попытаться! Людям надо все сказать! Их надо – выпустить!
Гомер кивнул.
– А ты вот… Что будешь наверху делать? Когда выйдем? – поинтересовался он у Артема. – Где хотя бы? Решил?
– Жить! Как раньше! Там разберемся! Как люди! А что? Не ясно?
– Не очень, – вздохнул Гомер. – Я вот не знаю, что.
– Да какая разница, что! Хоть грибы сажать, хоть хлеб, я готов! Если там.
– И жъут къугъые сутки сидят! – добавил Леха.
– Должна быть причина, – опять затвердил Летяга.
– Есть причина! Их на открытом пространстве укачивает! А тебя они при себе как скотину держат!
– Выбьем их из этого бункеъа к хеъам, – решил апостол.
– Ты понимаешь, братик? – Артем взял Летягу за огромное плечо. – Ты там, наверху, для людей больше сделаешь! Ты о чем клялся? О том, что будешь помогать каким-то крысам краснопузым в своих же стрелять? Ты клялся – людей защищать! Всех! Метро! Если мы их наверх выведем – вот там, вот тогда мы им по-настоящему понадобимся! Людям! Потому что мы, Орден – у нас есть опыт. Мы умеем. Там.