Потому и не заподозрила ничего, когда ты отправился с Анастасией Сергеевной в Вильнюс — машину покупать. Или подарил, уж не знаю, как там у вас было. Ну, заодно погулять, расслабиться.
— Откуда ты знаешь про Вильнюс? — покраснев, пробормотал Виталик. — Все было не так… Ну, не совсем так. На машину ей родители деньги дали, но «Опель», который мы выбрали по Интернету, оказался… — поняв, что опрометчиво произнес «мы», он на секунду умолк. — Меня попросили, я помог выбрать автомобиль, но в оригинале он сильно отличался от того, что было на снимке.
— А кто спорит? Конечно, должен. Взялся за гуж, как говорится… Да Бог с ним, с этим «Опелем»! — махнула рукой Катя. — Я никогда не расспрашивала, никогда не вдавалась в подробности, куда ты собрался, зачем, с кем. Потому что свято верила: все для дела, все для блага семьи. Ведь тогда я планировала поехать с тобой, даже договорилась с отгулами. Но ты увернулся: мол, предстоят серьезные деловые переговоры.
— Завтра же попрошу партнеров выслать новое приглашение, — виновато опустил голову Виталий. — Мне казалось, тебе самой никуда не хочется. Ты никогда не высказывала особого желания. И не возражала никогда. Против поездки в Египет ты тоже не возражала.
— А что я должна была делать? Топать ногами, рвать на себе волосы? Ты ведь просто поставил меня перед фактом: улетаю такого-то числа.
— Из-за своей работы ты все равно не смогла бы полететь.
— Откуда ты знаешь? Ты ведь мне не предлагал? Хотя все эти разговоры — если бы да кабы — теперь бессмысленны, только настроение портят. Главное, что у тебя есть другая женщина.
— Кроме тебя, у меня нет никакой другой женщины. И не будет, — густо покраснел Виталик. — Я с ней расстался.
— И давно?
— На следующий день.
Катя удивленно хмыкнула.
— Я ее уже и с работы уволил, — словно оправдываясь, добавил он.
— Жестоко, — впечатлилась Катя. — Не жалко? Столько времени зря потрачено на поиски хлебного места с похотливым директором в придачу.
— Ты не права. Она — не такая…. Она — хорошая и с работой справлялась, — опустил голову Виталик.
«Хорошая… Конечно, наша лучше всех! — горько усмехнулась Катя. — А ведь он даже не понимает, что, защищая ее, делает мне больно.