Лежи, лежи – Он погладил по голове Гришу подошел к небольшой полке и достал небольшой горшочек обвязанный тряпицей, но сняв тряпицу, все удивились, что воздух превратился в поляну цветов, искристый и душистый, запахло медом.- Вот медок с молочком самый раз пчелки мои потрудились. Молчи уж – Он махнул рукой на открывшего рот Гришу, который вдруг почувствовал необыкновенную легкость и исчезающую боль. Но старик по – хозяйски откинул одеяло, задрал ему рубаху и сильными, размашистыми движения стал натирать тело Гриши медом.
- Ну, а сейчас с тобой! – Дед подошел к Вальтеру и Даше, еще сидевшим на полу. – А ну красавица отчеплись от него, а то задушишь до свадьбы, потом его облобызаешь. Ничего я твоему суженному не сделаю, хотя надо бы оттаскать за его патлы. – Даша удивительно покорно встала и отошла от Вальтера – Да жаль, нет Эх жаль сбрил – он дал ласковый подзатыльник Вальтеру, который вспыхнул как костер – Ну, ну как красна девица зарделся.
- Вальтер..- Даша бросилась к нему, когда увидела, как Вальтер закрыл глаза и его голова упала на грудь
- Э девка, не забегай вперед батьки, пусть поспит, ох измучила ты его, ты, что с ним делала?- Дед ругал тихо вдруг заплакавшую Дашу – Ну, ну – смягчился тот и обнял ее – Все хорошо будет.
Вальтер заснул и вдруг увидел рядом с собой Гришу, который, как и он, недоуменно смотрел, куда он попал. Огромный город словно приглашал их к себе. Они, оглядываясь, вошли в резные ворота, на воротах стояла стража, в кольчугах и с копьями, шлемы отражали солнечный свет. Большой базар своим многолесьем сладкой музыкой разлился по воздуху.
- Эй, молодец смотри для невесты своей бусы чистый янтарь – Перед глазами Вальтера засияла связка бус – Вальтер покачал головой.
Они шли рядом мимо лавок с товаром, мимо рынка с животными, вдруг вздрогнул воздух, и поплыла многолесья колоколов, Они оглянулись чуть в стороне высился белоснежный храм и встречал он свадьбу. Белоснежная коляска везла жениха и невесту проехали, мимо них, Вальтер заметил белокурую прядь волос, со спины увидел жениха белоснежный костюм, так странно смотревшийся посреди странно одетых людей.