Зато я вынесла под подолом драгоценности, что ты мне дарил. Их много. Купим брентство где-то на севере. Там жизнь суровая. Но дёшево.
- А сейчас куда идти? Гош, это исчадие ада, убийца наших сыновей, не позволил взять даже кхаров!
- Значит, идём пешком, - заключила дородная мадам, фигурой и статью меньше всего приспособленная для длинных пеших прогулок. – Пусть медленно. До замка моего кузена – одиннадцать мер. Нельзя сдаваться! Ну, не будь тряпкой. Все – за мной.
Девять силуэтов нырнули в темноту и словно растворились в ней.
Айюрр скорым шагом двинулся нагонять остатки семьи.
***
Отжав Номинорр, устроенный прямо-таки с сибаритским комфортом, я перевёз туда семью. Он напоминал скорее роскошное обиталище какого-нибудь Людовика XV, не помню точно, кто у них кто у этих французов, чем средневековый дворец-крепость.
Номинорр фактически представлял собой центр города средней руки. Таким вырос бы Кирах, если бы ушлёпки Аюрра не пришли туда в компании степняков и не спалили всё к чертям собачьим.
"Скорость и нахрапистость, с которой я действовал, напугала до икоты местного судью. Он напоминал монаха-инквизитора. Вздрогнул всем телом, увидев меня на пороге своего дома. Чёрная мантия висела на нём словно застиранная тряпка. Не удивлюсь, если в ней спит. А запах немытого тела – убойный! Такие готовы пойти на крест и на костёр ради идеалов, измождённые, с горящим праведным взглядом…
Этот прошёл в соседнюю комнату и вернулся оттуда с Камнем Правды и с печатью – заверить сделку.
- Положи руку на камень. Учитывая все… странные обстоятельства, говори правду: по-справедливости ли ты получил дарственную от маркглея Айюрра? Законно ли твоё приобретение?
- Абсолютно по-справедливости. А законность сделки ты сейчас удостоверишь.
Он вздохнул и трижды хлопнул печатью по сургучу: для меня, для своего архива, для короля.