Будни самогонщика Гоши - 2. Мир и нир

И минуты полторы, чтоб она усвоилась.

Иначе у верьи случится запор? Откровенно говоря, это самое неприятное – отдавать призраку команду на убийство. Но если защитников так или иначе покрошат каросские наёмники, велика ли разница? И я никуда не денусь, не увернусь от боя, проклятая клятва… Но всё равно – противно.

Раньше, в России, я никогда не думал, куда отправляется душа после смерти. Ходил несколько раз в храм, ставил свечки. А всё услышанное про бессмертие души и воскрешение благодаря Христу-Спасителю, каюсь, пропускал мимо ушей.

Не то, чтобы не верил, мне было всё равно. И, честно говоря, атеистический червячок сомнения откровенно рулил. Никто не вернулся с того света. Никто не рассказал, каково там душе, правда ли, что она бессмертная или рассеивается как дым, когда сердце остановилось. Я молод, мне рано думать о конце. А если в лоб влетит арбалетный болт, вообще пофиг: загнусь раньше, чем успею сообразить.

Здесь – боги. Натуральные. Пусть не такие всемогущие, вездесущие и всеведущие, как описаны в священных книгах Земли.

Зато их присутствие смешно отрицать. Если наличие души в моём прежнем мире – предмет споров, тут до одури просто: душа – это предмет охоты для невидимого вампира, живущего во мне.

И вот что не даёт покоя. Раз есть боги, душа, где-то существует загробный мир, верно? А теперь вопрос: одинаково ли туда попадает душа, если тело обезглавить или её выпил верья? Может, павшим от меча уготовано совсем иное посмертие, чем жертвам Биба?

Веруна спрашивал.

Тот с необычной прямотой отрезал: понятия не имею. Местные боги не только не всеведущие, но и не стесняются признаться в этом.

- Биб! Перед выходом в поход молились о покровительстве Моуи. Хоть что-нибудь это даёт?

- Конечно! Король – помазанник Моуи. Из летящих в тебя стрел одна из двух точно пролетит мимо или ударит так, что не причинит вреда.

Что-то подобное видел в компьютерных играх. Понижение удачи у противника? Никогда ими не увлекался.

Да и здесь ни разу не игра. Не засейвишься."

"Будущее поле боя я осматривал с опушки леса, откуда по плану начнётся бросок кароссцев и моих воинов. Латы не снимал, привыкая двигаться в них. Неудобно! Движения сковывают. Палить из «Макарова» или ППС перед собой – куда ни шло. Но мечом размахивать… Ни за что.

На августовском солнце доспехи разогрелись немилосердно. Пот насквозь пропитал рубашку.