– Я должен вас известить, что здесь ведется видео, аудио и объемная записи. Мы фиксируем ваши слова, движения, реакции тела на раздражители. Все эти данные может использовать в суде при необходимости как сторона защиты, так и сторона обвинения. Вы даете свое согласие?
– Да.
– Ваш идентификатор.
Я растерянно посмотрела на пустое запястье. Что делать дальше, не знала.
– У вас нет идентификатора?
– Идентификатор моей супруги вышел из строя, – я так и не смогла посмотреть в сторону Атави, но услышала, как на стол лег металлический браслет.
– Ясно. Мисс Лира Бси, вы готовы отвечать на вопросы?
Женщина всхлипнула и кивнула. Только сейчас я обратила внимание, что глаза ее были абсолютно сухими. Без слез. В школе нам рассказывали, что существуют расы, которые не плачут – у них просто отсутствует слезная железа. Возможно, эта женщина принадлежала именно к такой расе, но тогда почему свое нервное напряжение она демонстрировала именно так?"
"С этой мыслью что-то внутри щелкнуло.
– Расскажите с самого начала, как все произошло.
Я старалась, чтобы мой голос звучал как можно мягче и добрее, что ли.
– Что вы хотите знать? Ваш муж пытался меня изнасиловать!
– Как вы узнали о том, что Байрон Атави приехал? То есть прилетел.
Она несколько раз хлопнула глазами. Я поняла, что мисс Бси раздражена. Крылья тонкого носа раздулись, она перестала всхлипывать.
– Отвечайте, – попросил офицер.
– Как вы можете допустить к допросу его жену?! Она же заинтересованное лицо!
– Закон позволяет добровольное участие законной супруги в первом допросе.
Женщина громко выдохнула, закусила губу, а я обратила внимание, что помада от зубов не пострадала.
– Мне пришло сообщение, что мистер Атави прибудет через семь минут.
– Одна?
– Одна, – проскрипела зубами женщина. – Моя помощница ушла проверять адамантовых гребешков, а ассистент был в другом корпусе, к сожалению, я решила не отрывать его от работы.
– Байрон знал, что вы будете одна?
– Нет, – не задумываясь, ответила Лира. – Я не знаю.
– Вы ему не говорили, что будете одна?
– Нет. На что вы намекаете?
– Ни на что, – пожала плечами, печенью ощущая вранье.